rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

В погоне за сенсацией

292В одной из ростовских газет 16 марта 2007 г. появилась статья «Донского писателя Михаила Шолохова спас от расстрела чекист Лудищев». Сенсация? Неизвестные факты? Открытие? Мы попросили комментарий у литературного критика - шолоховеда Владлена Яковлевича Котовскова, автора шести книг о жизни и творчестве великого писателя-земляка и многих статей в научных сборниках, журналах и газетах России и других стран.

Д.Т. Михейкин, 92-летний майор госбезопасности в отставке, заявил корреспонденту, что он «последний свидетель», который прекрасно помнит события осени 1938 года, когда органами НКВД едва не был арестован и расстрелян М. Шолохов.

Отмечу сразу, что он никакой не свидетель и никогда им не был, ибо не жил и не работал тогда в станице Вешенской, а значит – не первый и не последний. Судя по информации в газете, он работал в органах НКВД в Каменском и Кашарском районах, где его начальником был Н.Н. Лудищев. Они встречались, судя по газете, не только на работе, он бывал в гостях у Лудищева и теперь решил «добрым словом» помянуть своего начальника, уверенный, что «собственно он-то и спас Шолохова».

Более 50 лет я занимаюсь изучением жизни и творчества Шолохова, детство и юность мои прошли в Кашарах, Вешках и Миллерове, много раз встречался с Михаилом Александровичем и беседовал с ним, с его женой и детьми в Вешках, Москве и Ростове. И сегодня, как вчера и 40 лет назад, заявляю: истинными спасителями Шолохова были, помимо членов Политбюро ЦК партии во главе со Сталиным, сам смелый и решительный 33-летний писатель, мужественный чекист-орденоносец Иван Семенович Погорелов и первый секретарь Вешенского райкома партии Петр Кузьмич Луговой.

- Неопровержимыми историческими доказательствами этого моего утверждения являются воспоминания Погорелова, написанные и посланные им с письмом Шолохову 10 февраля 1961 г. В том же году закончил свои воспоминания Луговой, и первые главы их появились тогда в газете «Вечерний Ростов» (их подготовил к печати журналист Арк. Айрумян). Смерть Лугового прервала публикацию. Полностью его воспоминания были опубликованы в журнале «Дон» и сборнике «С кровью и потом», вышедшем в Ростове в 1991 г.

293Воспоминания чекиста Погорелова, озаглавленные «Поступок», полностью опубликованы в декабре 1988 г. в нескольких номерах газеты «Молот». (Кстати, их прислал в газету сын писателя М.М. Шолохов).

Но впервые отрывки из воспоминаний Лугового и Погорелова появились в книге профессора Л. Якименко «Творчество М.А. Шолохова», вышедшей в Москве в 1964 г., то есть 43 года назад! Книга эта трижды переиздавалась. И в каждом издании этой книги была фраза: «Можно сказать, что решающую роль в срыве провокации, готовящейся против Шолохова, сыграл Иван Семенович Погорелов».

Это историческая правда. Ибо это он предупредил писателя о готовящейся провокации и честно рассказал о ней на заседании Политбюро. Шолохов сказал на том заседании Сталину: «Мне нечего добавить».

А мне остается добавить: Шолохов читал и, судя по всему, одобрил воспоминания Лугового и Погорелова до их публикации. Теперь они – исторические документы, которые подтверждаются и сборником «Писатель и вождь», где впервые собрана обнаруженная в личном архиве Сталина его переписка с Шолоховым в 1931-1950 гг. (Составитель сборника Ю. Мурин, а издан он в Москве в 1997 г.).

Теперь расскажу конкретно, построчно о неправде в газетной статье.

Автор ее утверждает:

1. «В сентябре 1938 года Лудищева вызвали в Ростов к начальнику управления Герману Антоновичу Лупекину».

Насколько мне известно (и об этом пишет Луговой), в конце 30-х годов начальниками областного управления госбезопасности были Рудь, Пиллер и Гречухин. Последний вместе со своим заместителем Коганом и сотрудником Щавелевым, а также начальником Вешенского райотдела НКВД Лудищевым был 31 октября 1938 года на известном заседании Политбюро.

2. «Лудищев взял ордер на арест и поехал обратно в Вешки.., пришел к Шолохову, показал ему ордер и… предложил немедленно мчаться в Москву… Шолохов тут же отправился в Миллерово, на московский поезд».

Это неправда. У Лудищева не было ордера, и он его не показывал писателю, ибо у Михаила Александровича – депутата Верховного Совета СССР – была депутатская неприкосновенность. Вот почему у Сталина ростовские деятели дважды просили выдать ордер на арест писателя. Шолохов и Луговой не из Миллерова уехали в Москву, они собирались уехать со станции Михайловка, что в Волгоградской области, но отправились в Москву с одной из станций Воронежской области. Об этом известно по воспоминаниям Лугового. Это подтвердила мне и Мария Петровна Шолохова в конце 80-х годов в Вешках: «Я им сказала, что вас в Миллерове уже ждут чекисты, поэтому езжайте в Михайловку. Так они сначала и сделали, но потом повернули на Воронеж…».

3. «Шолохову… удалось попасть на прием к Сталину. Эта встреча в октябре 1938-го перешла в заседание Политбюро ЦК».

Как она могла сразу «перейти», если встреча была 23 октября, а заседание 31 октября.

4. «Сталин побеседовал и с Лудищевым. Назвал его по имени-отчеству, поздоровался за руку… Даже приглашал погостить в Москве несколько дней».

Это неправда. И родилась она, возможно, со слов Лудищева, когда в гостях у него бывал Михейкин.

294А вот что вспоминает Луговой. После выступления на заседании Гречухина, который пытался охаять секретаря райкома, показать, что в Вешенском районе все из рук вон плохо, слово дали Луговому, и он сказал: «Лудищев, который вас, товарищ Гречухин, снабдил этими документами, меньше занимается в районе сельским хозяйством, чем вы на заседании в ЦК партии, и материалами снабдил вас липовыми, не отражающими положение дел в районе». (Кстати, Сталин дважды прерывал Гречухина, требовал говорить по существу поставленного на Политбюро вопроса, а не о сельхозделах в районе).

Последним, к кому обратился Сталин, был Лудищев. Он спросил, что ему известно о задании оклеветать и арестовать Шолохова? «Лудищев встал, опустил руки по швам и не сказал ни да, ни нет, - вспоминает Луговой. – Когда Лудищев наконец заговорил, он стал уверять, что о поручении Погорелову ничего не знал, что Коган и Щавелев действовали через его голову… Признаться в том, что он сам допрашивал казаков с наганом, Лудищев отказался».

То же самое вспоминал и Погорелов. «Сталин, - говорил он мне лично в палате Ростовского мединститута в 1970 году, - махнул рукой и отвернулся от Лудищева. Тот сел. Никого Сталин не называл по имени-отчеству, ни с кем не здоровался за руку, никого не приглашал погостить в Москве, то есть никакой беседы после заседания не было». Секретарь Сталина Поскребышев в журнале регистрации посетителей Кремля 31 октября 1938 года отметил, что Шолохов, Погорелов, Луговой, Гречухин, Щавелев, Коган, Лудищев вошли в 16 часов 15 минут, вышли в 18 часов 35 минут, а Ежов, который зашел за 10 минут раньше, вышел с членами Политбюро в 19 часов 20 минут.

5. «М.А. Шолохов и Н.Н. Лудищев сохранили дружбу на всю жизнь. Шолохов часто гостил в доме Лудищева, они вспоминали, что им довелось пережить. На этих встречах присутствовал и Д.Т. Михейкин».

Это очередная и серьезная неправда. А правда состоит в том, что Лудищев после октября 1938 года многие годы пытался «сохранить дружбу» с Шолоховым, но тот ни разу не пустил его даже на порог своего дома. И у Лудищева не был ни в Вешках, ни в Миллерове, ни в Ростове. Об этом мне говорили родные писателя.

6. И неправда все, что говорится в статье об И.С. Погорелове (1904-1974 гг.), которого я хорошо знал, познакомился с ним за четыре года до смерти, когда он работал секретарем у Шолохова, получил от него два письма.

Например, в статье сказано: «Откуда секретарь парторганизации новочеркасского института мог знать о решениях, принимаемых руководством областного НКВД?». Отвечу. Погорелова – известного на Дону в 20-х годах чекиста-орденоносца – хорошо знали в областном управлении, знали и о том, что он знаком с 1925 года с Шолоховым. Поэтому через новочеркасский отдел НКВД его вызвали в областное управление, чтобы, шантажируя, дать ему провокационное задание. Об этом и о Лудищеве Погорелов, как и Луговой, пишет в своих воспоминаниях.

7. И последнее, Михейкин вспоминает: «Потом он (Лудищев) был переведен на работу в Ростов. Сегодня в городе проживают его родственники».

Сегодня, насколько мне известно, ни Н.Н. Лудищева, ни его жены и дочери в Ростове нет. Николай Николаевич давно умер. Жена долго еще жила в Ростове, иногда звонила моим родителям и мне (когда в печати появлялись мои статьи о Шолохове, хвалила их, как и жена П.К. Лугового, умершая полгода назад). В последнем телефонном разговоре сказала мне, что уезжает к дочери на Украину, а сын еще остается. Это было, если память не изменяет, в конце 80-х.

Тут, видимо, надо мне сказать еще несколько слов. Дело в том, что в середине 30-х годов мой отец Я.П. Котовсков работал с Лудищевым в Кашарах, был его заместителем – начальником милиции. Видимо, и молодой Д. Михейкин работал тогда с моим отцом. Потом, с января 1938 по апрель 1942 гг., Лудищев работал в Вешках, с ним в сороковых два года работал и мой отец. Наверное, уезжая в Матвеево-Курганский район, Николай Николаевич подарил отцу на память свою фотографию, где у него - петлицы с двумя «шпалами». Я был тогда девятилетним школьником и теперь смутно помню его живым, только на фотокарточке. С 1944-го он четыре года работал в Миллерове. Когда моего отца перевели туда в 1948 г., Лудищева там уже не было.

А вот П.К. Лугового (1904-1965 гг.) хорошо помню. В конце 50-х и в самом начале 60-х годов он несколько раз приходил к отцу, к нам на квартиру, в дом на Сельмаше, где я и сейчас живу. Помню, он спрашивал у меня, молодого тогда журналиста, кто может помочь ему в литературной правке своих воспоминаний. Я посоветовал Аркадия Айрумяна, и они подружились. Айрумян посещал его с листами рукописи даже в больнице.

Вот, пожалуй, и все, что я хотел сказать по поводу статьи о чекисте Лудищеве, который якобы спас Шолохова.

Хотелось бы пожелать молодым журналистам – проверяйте и еще раз проверяйте все факты, о которых собираетесь рассказать в газете или журнале.

Беседу записал П. Данилов
Из архива В. Я. Котовскова
03.04.2007г., НВ.
.