rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

И что положено кому

295Говорят, в последние дни своей жизни Шолохов вспоминал вальс «В лесу прифронтовом» и просил процитировать один куплет. Тот, что заканчивается словами:

 «Но пусть и смерть в огне, в дыму

Бойца не устрашит,

И что положено кому –

Пусть каждый совершит».

Кто он, Григорий?

Приезжая в первый раз в Вешенскую (а впрочем, и во второй, и в третий) ловишь себя на том, что пристальнее, чем в других местах, всматриваешься в лица прохожих. Кажется, завернешь сейчас за угол, а навстречу – казак с казачкой – вылитые Григорий и Аксинья, той, герасимовской, экранизации шолоховские герои. Такая вот великая иллюзия.

Помню разочарование женщины, прочитавшей где-то: что прототипом Григория был Харлампий Ермаков. Судьба Харлампия, сгинувшего в подвалах ОГПУ, ее тронула. А лицо не произвело впечатления.

- Значит, таким был Григорий, - печально вздохнула она. Ей было легче свыкнуться с этой мыслью, чем с тем, что Григорий – образ собирательный.

Между тем: «Григорий – это художественный вымысел, - свидетельствовал сам Шолохов. – Но могу признаться теперь, что образы Григория, Петра и Дарьи Мелеховых в самом начале я писал с семьи казаков Дроздовых. Мои родители, живя в хуторе Плешакове, снимали у Дроздовых половину куреня. Мы с ними жили под одной крышей, и я для изображения портрета Григория кое-что взял от Алексея Дроздова, для Петра – внешний облик его и смерть – от Павла Дроздова, а для Дарьи многое позаимствовал от Марии, жены Павла, в том числе и факт ее расправы со своим кумом Иваном Алексеевичем Сердиновым, которого в романе я назвал Котляровым… Братья Дроздовы были простые труженики, ставшие на фронте офицерами… А тут грянула революция и гражданская война, и Павла убивают. В глубоком яру их зажали и потребовали: «Сдавайтесь миром! А иначе – перебьем!». Они сдались, и Павла, как офицера, вопреки обещанию, тут же убили. Вот это мне крепко запомнилось. Я катался на коньках, прибегаю в дом – тишина. Открыл на кухню дверь и вижу: лежит Павел на соломе возле пылающей печки. Плечами подперев стену, согнув в колене ногу. А брат его, Алексей, поникший, сидит напротив… До сих пор помню это…

Так же были взяты из жизни эпизод убийства Дарьей кума своего Котлярова и получение пятисот рублей наградных из рук генерала за эту расправу… Тогда, в хуторе, я хотел было побежать на площадь, посмотреть на генерала, но отец меня не пустил: «Нечего глазеть на палачей!..».

В разработке сюжета стало ясно, что в подоснову образа Григория характер Алексея Дроздова не годится. И тут я увидел, что Ермаков более подходит к моему замыслу, каким должен быть Григорий. Его предки – бабка-турчанка, четыре Георгиевских креста за храбрость, служба в Красной гвардии, участие в восстании, затем сдача красным в плен и поход на польский фронт - все это меня очень увлекло в судьбе Ермакова. Труден у него выбор пути в жизни, очень труден. Ермаков открыл мне многое о боях с немцами, чего из литературы я не знал… Так вот, переживания Григория после убийства им первого австрийца – это шло от рассказов Ермакова. И баклановский удар – тоже от него».

Кто она, Аксинья?

А зайдет сегодня разговор об Аксинье, публика начитанная непременно упомянет об Анастасии Даниловне, матери писателя, женщине непростой судьбы. Явно, де, какие-то есть параллели.

Но что говорил об Аксинье сам Шолохов?

- Черты ее находил не сразу.

…В общем, фантазию не пришлось понукать. Потому что женщины есть у нас хорошие. Много хороших женщин, с сильным характером, с сильной волей и горячим сердцем. Буквально такой ситуации не было в жизни. Но вообще жизнь деревни, казачьей станицы, пестрит ведь такими историями.

В другой раз, когда Шолохова спросили о работе над книгами, он, должно быть, отшутился: дескать, все у него рядом, все – под рукой: и материал, и природа. Только бери, да всем этим распоряжайся.

И у скольких литераторов все так же, под рукой… А ничего мощнее «Тихого Дона» так по сей день и не вышло… Загадка гения, разгадывать которую смешно и бессмысленно.

Что за намек на балалайку?

От людей, встречавшихся с Шолоховым, я часто слышала, что его разговор был пронизан юмором и мудростью.

- Ну, например, - просила припомнить я, а собеседники разводили руками: не перескажешь.

А потом я прочла его письмо детям, отправленное в 48-м из Казахстана и, наконец, представила, какими могли быть те беседы: «Мы живем тихо, как пожилые дачники: никого не беспокоим, на балалайках не играем, патефон не заводим, не танцуем (хотя я иногда натощак, когда долго не дают завтрак, выбиваю чечетку бешено, со вкусом и знанием этого дела, а мать почему-то смеется, потому, может быть, что в это время у меня очень серьезное лицо?). Но я вообще к искусству отношусь серьезно и, даже вытанцовывая, не могу пошло улыбаться и делать легкомысленную мину. Иначе это будет профанация искусства, верно?».

А что это за намек на балалайки? В доме Шолоховых музицировали. Одно время сложилось даже такое трио: Александр Михайлович, отец писателя (гитара), Мария Петровна (балалайка) и сам Шолохов (мандолина).

Играли казачье. Для себя, для души. Но получалось будто бы неплохо.

А в доме Шолохова по сей день стоит старый рояль. Шолохов купил его в Москве, в комиссионном магазине. И не раз подбирал мелодии по слуху.

Но это было до войны. А после никто уже не помнит, чтобы Шолохов садился за рояль.

Недавно раскрыла «Тихий Дон» и заметила то, на что почему-то не обращала внимания прежде: у каждого из героев есть, как говорят музыканты, своя музыкальная тема. Голос каждого – как инструмент в оркестре.

А ведь особенно трудно в «Тихом Доне» давались Шолохову именно диалоги. Он долго бился, чтобы не было ни одного мертвого слова, ни одной фальшивой ноты. Упорный был. Сдюжил.

Как о Пушкине или Шекспире

Настанет срок, - о самом Шолохове напишут пьесы и романы, снимут фильмы, как пишут и снимают о Шекспире, Пушкине, Толстом. Материал – благодатнейший: тут и противостояние тирану – Сталину, и гадкая, ползучая зависть братьев-писателей, и богатая жизнь сердца писателя. Тем хватит на все жанры, на много лет.

Актриса Эмма Цесарская играла Аксинью в первой экранизации «Тихого Дона». Они познакомились с Шолоховым на киностудии, возникла взаимная симпатия. И вот что спустя время писал он ей из Берлина: «Есть такая степная трава – донник. Растет он по твердым, сухим целинным землям. Любую засуху перенесет, всякую непогоду выдержит, а вырви его и перенеси в огород, в «культурные» условия, - погибнет. Гибну и я тут. Давай пусть будет так: доннику – в степи, а герани на окошке красоваться».

 Мне рассказывали в Вешенской, что когда к Шолохову приезжали именитый британский профессор Арчибальд Брайан Мерфи и автор перевода «Тихого Дона» на английский язык Роберт Даглиш, Михаил Александрович предлагал им сначала познакомиться с местами его детства, почувствовать дух этих мест.

Приезжали они к Шолохову порознь, в разное время, но удивительное дело: и тот, и другой пожелали увезти с родины Шолохова и вырастить у себя какое-нибудь степное растение.

Один из них выбрал горькую донскую полынь. Второй - ковыль.

- Ковыль держать в доме – не к добру, - сказали казачки. И он согласился на бессмертник.

Чем не сюжет для небольшого рассказа?

Последние розы

Многие воспоминания о Шолохове, очерки о нем – следствие ослепления: взглянули на гения, как на солнце, и зрение не выдержало. Были рядом, а запечатлеть его – живого и настоящего, не смогли. Сплошь общие места.

- Прочтите Франтишека Кубку, - посоветовала мне Надежда Тимофеевна Кузнецова, сотрудник шолоховского музея-заповедника. Когда-то Михаил Александрович доверял ей, учительнице иностранного языка, перевод своей англоязычной корреспонденции. – По-моему, это то, что вы ищете.

Открываю Кубку, журналиста и литератора. 58-й год, Чехословакия, вилла Конева. Начинаю читать – наконец-то! Живой голос, живой человек.

- Путешествуем всем гамузом, - объяснил Шолохов. – Познакомьтесь: это Федор Пономарев, мой шофер. Теперь мой черед возить его на поезде, пусть хоть немного поглядит на мир поверх баранки.

А дальше о том, что Шолохов, видно, не большой любитель экскурсий по замкам и прочим историческим местам. Зато попросил у сына булочку, чтобы, гуляя по берегу Влтавы, скрошить птицам: «Не могу жить без природы. Она каждый миг иная. Все в ней неповторимо».

В Вешенской услышала я такой случай. Однажды супруги Шолоховы пошли на охоту. Сидят в лодке, появления будущих трофеев дожидаются. И тут как раз два гуся летят. Мария Петровна только подняла ружье, а Михаил Александрович раз, - и не дал прицелиться. И сам стрелять не стал. Напустилась на него Мария Петровна в охотничьем азарте, он в ответ:

- Нельзя стрелять! Пара!

Но вернемся в Чехословакию 58-го года:

Шолохов напомнил сыну – Мише, чтобы тот не забыл семена из Праги, и объяснил Кубке: «Везде, где я бывал, я достаю семена местных цветов и потом сажаю их у себя в Вешенской. У нас уже есть английские, шведские, норвежские цветы. Теперь будут и чешские».

А еще во дворе у них росли розы. И Шолохов, поднимавшийся раньше всех, срезал порой их и клал на подушку спящей Марии Петровне. Она розы очень любила.

- На 11 января 1984 года, - рассказывала Надежда Тимофеевна Кузнецова, - приходилась 60-я годовщина венчания Шолоховых в Букановской церкви. Михаил Александрович был уже очень слаб. Он попросил родных, чтобы принесли ему букет. Это были его последние розы жене.

…Мы сидим в наполненном пением птиц шолоховском саду неподалеку от места, где покоятся ныне Михаил Александрович и Мария Петровна Шолоховы.

На его могиле – каменная глыба, словно не пожелавшая поддаться ничьему резцу. На ее – скромное надгробие с неувядающей, нетленной розой.

27 мая 2005г., НВ.
.