rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Шолоховская весна

О чем думал он, сидя в кресле и подходя медленно в окну, всматриваясь в тихую гладь воды в извилистой ленте уходящего на горизонт Дона? Что его волновало, когда переводил свой взор плавно - подобно видеокамере - на раскинувшиеся прибрежные леса, вербы, из-под крутого берега, стеной стоящие, сад с роскошным каштаном в палисаде, в центре его, на ковер только что сплетенных живых цветов? Расширяя обзор, он так же, медленно, как бы ощупью, заученными шажками выходил на веранду. А вернее - выплывал в челне, горой наполненном мыслями. Тяжела ли эта ноша - не знаю, то ведомо только хозяину этой большой посудины, способной возить столь необычный груз.

М.А. окончательно освободился от задумчивости, встряхнул головой, увидел знакомый ему дубок с проклюнувшимися листочками, подумал, видно: заметно вырос, скоро прикроет веранду.

Заскрипели дубовые порожки узкой лестницы, слышу: спускается. Вот тут-то и хочется узнать, что он делал там, наверху, в кабинете. Видел, когда выходил к писателю, что он на веранде стоял, а о чем думал - как узнаешь?

Тем временем М.А. прошел в столовую. Время последних известий, транзистор включен. "Почта была?" Отвечаю: "Газеты принесли, письма еще не разобрали, обещали через час. Много заказных, расписался, доставят".

Не ошибся. Бьют куранты, время - двенадцать часов. Приглашает послушать последние известия.

М.А. передал мне рукописи, книгу и пачку вчерашних писем. Сам взялся за газеты, к этому времени они всегда лежат здесь, моя обязанность позаботиться об этом.

Иду в свой кабинет. По надписям и запискам узнаю, что делал М.А. А вот книги - это его, потому так сразу вернул. Коль книга возвращалась ко мне, значит, должен положить в библиотечный шкаф. Обычно спрашивает: "А ты ее просмотрел?" Отвечал: "Я не умею смотреть так, как вы". Разговор всегда кончался шутками. Ну, а на этот раз прочел ли он книгу, понравилась она ему? Знаю, если книга, а таких бывает много, не вернулась вниз, значит, она не прочитана. Но он принес и книги, и рукописи, и важные письма и долго стоял на веранде. Как он успел все сделать?

Просмотрел рукопись. Почти на каждой странице пометки, на полях - кавычки одна, две, три, восклицательные знаки, не оконченной 252-й странице запись. Беру вторую рукопись, отпечатанную на машинке, сброшюрованную, без переплета. Просматриваю: подчеркиваний и всяких знаков меньше, но они встречаются от первых до последних страниц. Вложена записка.

Затем просматриваю письма, содержание их я уже знал, но в силу сложности поставленных вопросов передавал некоторые М.А. В стопке было два больших конверта с объемистыми вложениями. В них были чертежи на кальке, ксерокопии, какие-то простые фотоснимки незнакомых зданий, церквей, параллельные, снятые с реки: на противоположном берегу слева угадываются Кремлевская стена с башней, храм Василия Блаженного с полосатыми куполами, гостиница "Россия, церковки за нею. Все фотографии и документы к ним из Москвы, присланные двумя отправителями с интервалом в месяц. Но взывали они к одному: защите памятники архитектуры от разрушения. Письма различались лишь тем, что одно было от имени московских архитекторов. А другое - от группы художников.

Пока я разбирался с почтой, заготавливал письма на бланках депутата Верховного Совета СССР, писал адреса назначения. М.А. просмотрел газеты, зашел к помощнику и бросил их на подоконник; закуривая сигаретку, сел в свое привычное кресло, заговорил о новинках в газетах, именно о новинках, о чем еще не сообщалось в печати или о том, что добавлялось к уже известной информации. Говорил мне, указывая на тот или иной заголовок: "Почитай, это интересно".

Так повторялось каждодневно. И мне думалось: как он успевает все схватывать? Хотя на чтение газет и журналов он тратил не более часа-полутора.

А часто было так. Прочитает книгу, а вечером, в час досуга, в кругу друзей, расскажет о ней. Особенно, если она ему понравилась. Его коллег-писателей часто интересует: читал ли М.А. его книгу и как о ней отозвался? Слышал я из уст М.А. о многих писателях и при возможности оставлю след об услышанном. А вообще-то он с большой осторожностью и не часто давал оценки коллегам по профессии: кого-то не хотел перехвалить, кого-то обидеть - все вносят посильный вклад в советскую литературу. К начинающим писателям относился с большим вниманием и помогал им. И других просил помогать, когда не справлялся сам с огромным потоком рукописей; тогда отдавал их профессионалам на оценку.

Опять хочу возвратиться к "секретам" его быстрочтения.

- Как вы за короткое время прочитываете такую массу материалов? Честно говоря, у меня были сомнения, что вы все подряд прочитываете.

- А  что же ты за меня подряд читаешь! Для этого навык надо иметь...

- Всех учат, а таких, как вы, не встречал. Что, все писатели так быстро читают?

- Я за всех не в ответе. И ты не научишься? А сейчас пошли обедать. А Веры Петровны дома нет, садись с нами.

Не удалось мне услышать тайну быстрого чтения, продолжать допытываться - бесполезно, да и не в правилах М.А. - коль уклонился от ответа, заговорил о другом - настраивайся и ты на эту волну.

Однако у меня оставался мой служебный вопрос. Речь об экологии. О том, что заботит сейчас все человечество. Вел-то он борьбу не только за донскую, нашей земли природу, а далеконько...

Писали М.А., например, о священном Байкале. Много писали... Рабочие, строители, ученые, буряты-скотоводы... Душевно жаловались на министров и повыше. Дело-то делают большое: целлюлозный комбинат сооружают. Понятно, стране нужна бумага, сырья здесь много, на всех хватит, не только на Забайкалье. А вот про озеро уникальнейшее в мире никто не подумал. Потекли в него потом отравленные воды. А что будет через годы? Пишут: вмешайтесь, дорогой Михаил Александрович, спасите священный Байкал.

Места себе не находил тогда М.А. Смотреть на него было жалко. В кругу ближних возмущался, возвышенно говорил о красотах природы, о единственно чистом водоеме русской святыни, критиковал министров, Госплан, ученых и проектировщиков, приговаривал: "Нет, этого допустить нельзя, так-то мы ничего первозданного не оставим грядущему".

М.А. звонил, писал по этим вопросам в разные инстанции, но душа его не успокаивалась. Поехал в Москву. Попросился на прием к Генсеку. Знали, в приеме М.А. не отказывали на любом уровне. Не заставили должно ждать и в этот раз. Принял Л.И. Брежнев.

Возвратившись с заметной радостью, М.А. Рассказал в подробностях о беседе в Генсеком, сообщил, что меры принимаются, будут вложены дополнительно крупные средства, сточные воды от Байкала отведут.

Тогда вместе с М.А. радовались все присутствующие: и забайкальцы, и все, кто с пониманием относился к сигналам народа.

О природе писали и по другим проблемам.

... М.А. никогда не терял спокойствия. Сначала он оценивал постановку выдвигаемых  вопросов, прикидывал уровень, на котором их можно решить.

В крупных проблемах он не спешил, никуда не отсылал, собирал материалы до поры до времени, а сам советовался со знатоками дела, литературу подчитывал. Кстати, по рыбному делу он много раз советовался со своим сыном Мишей: это дисциплинированный ихтиолог, он написал некоторым рыбакам, бригадирам, председателям колхозов, приглашал в гости. Потом выезжал с ними на донские тони для обмена опытом с местными рыбаками. Подбросит им мысль - и слушает обсуждения, ничего не записывает, а решение складывается... Кругозор М.А. Шолохова был поистине необозрим.

Из книги бывшего секретаря М.А. Шолохова Андрея Зимовнова "Шолохов в жизни..."

"Молот", 20 февраля 2001 г., N20 (22684).
.