rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Стихотворение о Ростове

7072021
Сегодня
Вчера
На Этой Неделе
На Прошлой Неделе
В Этом Месяце
В Прошлом Месяце
Все дни
4244
7665
19341
30967
38425
101707
7072021

в среднем в сутки
8040


Ваш IP:3.235.30.155

Ростов издевался над Маяковским

Взаимоотношения города и поэта так и не сложились Великий пролетарский поэт" выступал в Ростове 13 раз. Впервые в 1914 году, а последний раз в 1927 году - совсем в другой России и в другой эпохе. Но взаимоотношения между городом и поэтом не менялись. Поэт терпеть не мог Ростова, а Ростов не принимал поэта. Трезвый, очень буржуазный, американизированный и динамичный город отторгал как футуристическую заумь раннего Маяковского, так и фальшивый пафос Маяковского позднего.

В первый раз Маяковский потерпел провал, выступая в ростовском цирке (подходящее место для поэтов-авангардистов). Правда, проваливался он не один, а в компании с другими футуристами. Горожане больше пялились на его друга - поэта Давида Бурлюка, который выходил на подиум с напудренным лицом, оглядывал в лорнетку публику и начинал торжественным голосом свою эпическую поэму "Мне нравится беременный мужчина". У Маяковского не было ни лорнетки, ни "беременного мужчины", и поэтому он запомнился ростовским репортерам только своим огромным ростом в сочетании со своей тогдашней худобищей. Поэтому про него писали "милый мальчик длинного роста".

Потом были рыночные времена НЭПа и "пролетарский поэт" принялся ковать деньги, не вылезая из изнурительных платных гастролей. Об этом подробнее и правдивее всего писал его импрессарио Иосиф Лавут в книге "Маяковский шагает по стран". Иосиф Лавут был очень осведомленный человек! Со страниц его книги в лице Маяковского перед нами встает образ невероятно мелочного, крайне меркантильного предпринимателя от литературы. Возможно, здесь и кроется тайна его "лесенки" - почему поэт разбивал четверостишья на восьмистишья. Да чтобы выжимать из четверостишья не обычных 4 рубля, а 8 или все 10. Платили-то построчно! "Да, я люблю зарабатывать деньги!" - признавался он. И зарабатывал! Не только на поездки в Париж, но и на автомобиль, что по тем временам было немыслимой роскошью, как сегодня покупка личного вертолета.

В Ростове он тоже "зарабатывал деньги". Видя, как на Садовой его опусы продаются крайне туго, сам стал за прилавок в качестве продавца-зазывалы и продал несколько десятков экземпляров с автографами. В те времена подобный поступок для автора считался унизительным и никто из писателей и поэтов так не поступал. Представить себе Блока или Чехова в подобной роли невозможно. Но Маяковскому было наплевать на все "предрассудки".

"Ты скажи-ка, гадина..."

На платные вечера Маяковского народ, представьте себе, охотно ходил. Но не из любви к его поэзии, а просто чтобы отвести душу и "приколоться", ибо его выступления часто переходили в базарную перебранку. Обывателей раздражала советская власть, и они пытались сорвать зло хотя бы на пролетарском поэте, забрасывая его записками с текстом, таким как "ты скажи-ка, гадина, сколько тебе дадено", или напрямую спрашивая его, на какие деньги он катался на Запад (в нем подозревали внештатного сотрудника тайных органов). Поэт легко заводился и начинал агрессивно огрызаться, что еще больше веселило публику. Когда аргументы кончались и надо было заткнуть рот оппоненту, Маяковский просто переходил на крик. Он хвастался, что "не родился еще такой богатырь, который бы меня переорал".

Впрочем, и чувство юмора Маяковскому тоже не было чуждо и он не всегда "брал горлом". Тот же Лавут в этой связи пишет, что Маяковский носил дорогие галстуки "фантазия" и "кис-кис" в виде бабочки, считавшиеся в то время "буржуазными". На вечере в Ростове один "обыватель" пристал к Маяковскому: "Скажите, а почему намедни в ресторане вас видели в галстуке "кис-кис"?

- Да потому что не "мяу-мяу"! - рявкнул поэт.

В последние свои приезды в Ростов Маяковский был уже умнее. Он больше не связывался с неорганизованной "обывательской" публикой, а шел на встречи только с "подготовленной аудиторией" из дисциплинированных членов комсомольского актива, чекистов, курсантов в Доме Красной армии, которые даже аплодировали по команде.

Нарзан кипятить неудобно

Маяковский Ростов не любил еще из-за страха перед микробами. Он был маниакально мнителен. Ненавидел рукопожатия и избегал их. Если же надо было ручкаться с коммунистическим начальством (от чего уже нельзя было уклониться), то он на этот случай всегда таскал в кармане мыло и каждый раз бежал к умывальнику.

В гостиницах вытирал дверные ручки платком, смоченным в уксусе. Когда пил из кружки пиво, то брал ее в левую руку, чтобы не касаться губами того края , откуда могли до этого пить другие. Отсюда, кстати, и родилась распространенная легенда о Маяковском, как о левше. Панически боялся водопроводной воды. По три раза кипятил ее, а в Ростове вообще воду ни в каком виде не пил. К нему в номер-люкс Ростовской гостиницы "Деловой двор" ящиками возили нарзан. Он, по собственным признаниям "пил нарзан, умывался и брился нарзаном, принимал ванны из нарзана и даже кипятил чай на нарзане". Кипячение чая на нарзане было, по его словам, трудной задачей. "Ведь из-за постоянных пузырьков трудно понять когда наступает момент кипения". Похоже, сей ценитель люксовского комфорта, скорее всего, не особенно любил пресловутый "пролетариат", которому якобы служил.

Хотя бы потому, что вел двойную жизнь. Для себя у него были великолепные английские костюмы и лакированные штиблеты, дорогие сигары, трости, белые перчатки и "буржуйский" цилиндр, в котором "пролетарский поэт" красовался в Берлине и Париже. А для выступлений в Советской России - "спецодежда" в виде мятой кепчонки и простого пиджачка.

Но ростовчане сразу же раскусили этого гастролера. Они не могли не чувствовать всю напыщенную фальшь его творений. Даже советская пресса Ростова (газета "Молот") и та издевалась над поэмами "Хорошо" и "Октябрь", считая их "фальшивыми, временно сколоченными из фанеры и картона триумфальными арками". В самом деле, взять такие строки: "Бился об Ленина темный класс. Тек от него в просветлении..." Или "Я себя под Лениным чищу..." Над этими строчками уже тогда откровенно смеялись. Ведь Сталин еще не объявил Маяковского "лучшим поэтом всей нашей эпохи", да и не боялись еще Сталина. 1937 год был впереди.

Сказать, что в Ростове живут грубые торгаши, не понимающие поэзию, никак нельзя. Ведь в те же самые годы, когда Ростов принимал (или точнее не принимал) Маяковского, здесь теми же "торгашами" был триумфально встречен Сергей Есенин, которому устроили настоящую демонстрацию. Его вынесли на руках прямо на Садовую из клуба, в котором он выступал (ныне кинотеатр "Буревестник"). При чтении его стихов в переполненном зале все держали в поднятых руках зажженные спички, зажигалки, бенгальские огни, как это делают на нынешних рок-концертах.

"Газета Дона" (Ростов-на-Дону) 38(509) от 17-09-2008
.