rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish

Стихотворение о Ростове

5098423
Сегодня
Вчера
На Этой Неделе
На Прошлой Неделе
В Этом Месяце
В Прошлом Месяце
Все дни
2030
4102
22046
22046
79561
72648
5098423

в среднем в сутки
3648


Ваш IP:54.162.15.31

Встреча с прошлым

   После долгих раздумий решила посетить свою любимую конно-спортивную школу. Раньше не ходила туда., по той же причине как и к поэту Ершову и в клуб «Лила». Боялась будоражить счастливые воспоминания. Хотела, чтобы прошлое так и осталось светлым, незапятнанным. Поэтому боялась приходить туда, к моим любимым лошадкам. Но теперь надо попрощаться хотя бы с их костями.

   Вот стою перед ржавыми воротами ипподрома на улице Варфоломеева. Как все заросло бурьяном! Даже скакового поля не видно. Я взобралась на окаменевшую от времени кучу навоза чтобы все-таки увидеть поле. Оно как африканская саванна заросло группами молодых деревьев. Большие кусты выросли на старте. Нашей любимой десятой конюшни, в которой я провела все детство, за этими зарослями не видно совсем.

   С трудом раздвигаю траву, пробиваюсь к конюшне. А ведь раньше здесь был асфальт по которому мы шагали лошадей. Водонапорная башня проржавела и упала — лежит себе поперек бывшей дороги. Ржавая коневозка стоит. Вот и ворота нашей конюшни. За ними мертвая темнота и тишина. Почему так темно? Как в пещере у негра. Наверное оттого, что стекла заросли пылью и свет не пускают.

   Ни звука. Пахнет сыростью и тленом, через который пробивается слабый запах травы. Наощупь захожу в проход между денниками. Здесь должны лежать кости лошадей. И точно. Что-то белеет в сумраке крутыми ребрами. Длинный череп в истлевшем недоуздке.

   Лошадь, судя по всему стояла на развязке и подохла.

   Но вдруг, о ужас, в полной тишине раздался скрип. Прозвучал он как удар грома! Я тихо двинулась по направлению звука. Увы, это просто игры сквозняка со старой дверью в нашу тренерскую каптерку. На пороге спотыкаюсь об гору пустых бутылок. Их тут море — толстым слоем лежат по всему полу.

   На драном кресле сидит труп, запрокинув лысую голову. Лицо объедено крысами, но по неизменной кожаной куртке можно догадаться, что это наш завхоз. Бедный Мурман — не успел бежать. А может и не хотел? Жалко было лошадок бросать? Зато и умер не столько от радиации, сколько от любви к Бахусу. Как видно он перетащил в свою каптерку содержимое всех окрестных винных магазинов. Хорошо человек погулял напоследок. Царство ему небесное. И не только ему. Напротив мои глаза различили труп другого счастливчика. Он покоился головой на столе уставленном мутными стаканами. По землистой кепке узнала старого алкаша Дядю Васю по прозвищу «Чтоб ты сдох». Тоже вволю оттянулся перед смертью. В предманежнике лежит с бутылкой в мумифицированной руке какой-то неизвестный. Скорее всего это еще один алкаш, только молодой — Бэшка. Он запомнился мне внешностью молодого неандертальца. В его словаре было тридцать слов, как у Эллочки-Людоедки, половина из них мат. Такого не жалко.

   Пнула эту падаль ногой, хотя в прежней докатастрофической жизни этот уродец за мной ухаживал.

   Интересно, где же остальные наши? Где Татьяна Анатольевна, Ваня Суворов, где Дина, Шура, Ира… Никаких следов.

   Хорошо бы взглянуть на кобылу Машу. Красивая была лошадь, хоть и коварная. Сколько ездоков поскидывала. Недаром ее так боялись дети из учебной группы. Теперь ни группы, ни детей, ни лошадей.

   Вот машин денник. Но почему он пуст? И дверь распахнута. И соседние денники все открыты. Лошадиных костей не видать, кроме останков той, злополучной первой, что на развязке стояла.

   Догадываюсь. Наверное наши ребята пооткрывали наспех все денники, выпустив лошадей умирать на волю.

   Осталось осмотреть нашу каптерку. Там прошло все мое детство. Наверное и сейчас в ларях лежат уздечки и недоуздки сшитые моими руками. Зажигаю спички. Но что это?!

   Комната почти пуста. Стены голые. Ни одного седла, кроме одного, старого, негодного без путлищ. Лари со снаряжением раскрыты.

   Широко раскрыты ворота на улицу Текучева.

   Ах, вот оно что! Наши конники попросту ускакали из города, как только началась паника. Пока я пряталась в своем герметизированном подвале, наши ребята спешно седлали лучших лошадей. Теперь легко представить как они бешено помчались на Северный и дальше, через поля, лесополосы, канавы… Через сутки они уже были в двухстах километрах к северу от Ростова и, вполне возможно, не попали под радиоактивное облако.

   Лошадей, конечно, загнали, но свою жизнь спасли.

   Какие молодцы! А я дура, думала отсидеться. Надо было из этой проклятой библиотеки сразу же дуть на ипподром. Ведь как близко! От Пушкинской до Варфоломеева рукой подать.

   Какое опоздалое прозрение.

   Я села на ларь и попыталась заплакать. Слез не было.

Василий Вареник. «Гибель Ростова»
.