rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish

Стихотворение о Ростове

6365504
Сегодня
Вчера
На Этой Неделе
На Прошлой Неделе
В Этом Месяце
В Прошлом Месяце
Все дни
2055
2383
12302
24084
66852
115153
6365504

в среднем в сутки
2616


Ваш IP:3.227.254.12

Содержание материала

Мастер светописи

    1980 год — юбилейный в истории фотогра­фии. Искусству светописи — 150 лет. Всего полтора столетия... Трудно даже сравнить этот небольшой срок с   многовековой   историей традиционных изобразительных   искусств — графики, живописи. И все же фотография прошла славный путь. Большая часть ее истории пришлась на бурный и стремительный XX век. И человек с фотоаппаратом оказался летописцем этого века. Есть прекрасные стро­ки К. М. Симонова: «Человек, который смот­рит на жизнь через глазок фотоаппарата, все­гда в конечном счете глядит через него в историю...»

      40Начав с подражания живописи, фотография сегодня в полной мере ощущает себя полно­правным членом семьи искусств. Лучшие ра­боты фотомастеров, поднимаясь до высот об­разности, сохраняют при этом огромную силу документа. Фотография не только доносит до нас образы ушедшего, она обличает войны и несправедливость, зовет к миру и добрым от­ношениям между людьми. Фотография приш­ла к исследователям морских глубин и к космонавтам. Без нее невозможно представить се­бе практически ни одного направления   дея­тельности современного человека.

   Еще в ленинском декрете 1919 года «О пе­реходе фотографической и кинематографиче­ской торговли и промышленности в ведение на­родного комиссариата по просвещению» опре­делена важность труда фотографов: профессионалов и любителей. Их силами день за днем пишется фотолетопись страны.

     Ежегодно в свет выходят альбомы лучших произведений отечественной и мировой фото­графии. Но остаются зачастую вне поля зре­ния фотографии непритязательные и буднич­ные на вид. Фотографии, относящиеся к на­шей «малой родине», к отчему краю.

Так часто бывает, что с течением   лет за­бывается имя автора снимка. Фотография про­должает жить, даже публикуется на страницах журналов и книг, а ее создатель остается не­известным. Во многом это относится к герою этого биографического очерка, нашему земля­ку, замечательному изобретателю,   мастеру светописи Ивану Васильевичу Болдыреву.

…Закручинились, присев у куреня, старик со   старухой.  Невеселые, видно, уних думы. Подворье в ветхость пришло,  заботы требует, но силы уже не те, жизнь, почитай, прожи­та, а из нужды, бедности так и не выбрались...

     ...Вольно расположилось на крыльце и веранде дома большое семейство  зажиточного казака. Все вышли, от мала до велика, позировать фотографу. Одеты по-разному: одни, что называется, по станичной мо­де, - другие так, что и в город показаться не стыдно. И дом, хотя традиционной казачьей постройки, но и размерами ве­лик, и крепок — не на одно поколение…

41«Подворье бедного казака», «Семья богатого казака» — под такими названиями описан­ные фотографий можно увидеть в донских музеях, в краеведче­ских книгах и брошюрах. Из­вестен их автор: уроженец станицы Терновской Иван Бол­дырев. Более ста лет назад с тяжелым фотоаппаратом   на треноге неутомимо путешест­вовал он по родным местам, кадр за кадром запечатлевая жизнь и быт казаков, народ­ные типы, сцены воинской службы. Сегодня эти  снимки служат драгоценными доку­ментальными свидетельствами давно минувшего, фотографии Болдырева — одни из наиболее ранних светописных работ, сделанных на Дону, они слов­но специально созданы масте­ром как иллюстрации к учеб­нику краеведения, в помощь сегодняшним историкам, изу­чающим социально-экономиче­ские условия того времени, особенности   имущественного расслоения крестьянства и ка­зачества в пореформенные го­ды

    Кроме   того,   фотографии И.В. Болдырева удивительно образны, живописны. Сущест­вует  уникальный документ: подробное описание фотографических и фототипических коллекций императорской публичной библиотеки, ставших ныне частью богатейших фон­дов Ленинградской публичной библиотеки имени М. Е Сал­тыкова-Щедрина. Автор  опи­сания — Владимир Васильевич Стасов.  Сотни   фотографий, имеющих художественную, ис­торическую, этнографическую ценность проанализировал ве­ликий критик. И среди них — снимки нашего земляка.

«СОБРАНИЕ ВИДОВ И ТИПОВ ИЗ ДОНСКОЙ ОБЛАСТИ...»

В. В. Стасов о фотографиях Ивана Болдырева.

    «Собрание видов и типов из Донской области,   снятых   в 1875—1876 годах уроженцем того края, ныне петербургским фотографом, И. В. Болдыре­вым». Снимки эти  были ис­полнены им во 2-м   Донском округе, в станицах Цимлян­ской, Кумшацкой и Есауловской, и представляют, на 75 листах, не только любопытные, прекрасно выполненные  вос­произведения местностей и личностей, но также   целые, живописно и необыкновенно естественно расположенные группы донских казаков и казачек, в их домашних, сель­ских и служебных работах и занятиях.   Многие из   этих групп являются   настоящими «бытовыми картинами», в ма­лых размерах, точно созданными талантливым художником. Так,   например, фотография №69, «Казак-стрелок»  представляет 75-летнего старика, бодрого и энергичного, целя­щегося из ружья с подставкой, по позе,  по выражению эта фигура напоминает  знамени­тую картину Перова «Птице­лов». Тот же самый стрелок, но уже стоящий во весь рост, опираясь на ружье и рассматривающий издали уток на ре­ке из-под расставленной   у глаз щитком ладони (№ 68), точно так же настоящая карти­на «Старики, казак и казачка», сидящие на крыльце и горюю­щие об украденной лошади (№ 55), «Казаки, возвращающие­ся с охоты» (№ 50), «Казаки, воз­вращающиеся   с   ярмарки» (№ 16) и «с заработков» (№ 17), «Казачки, поливающие огород» (№ 19) или «сносящие кизяки в сарай» (№ 20), или «стригущие овец» (№ 22), «Казацкие девоч­ки,   шьющие   себе платья» (№ 24), «Казак, чистящий себе седло» (№ 29), «Казаки, леча­щие быку ногу» (№ 37), «Каза­чье семейство», состоящее из 21 человека от прадеда и до правнучек, расположившихся, стоя и сидя, по   ступенькам лестницы у своей хаты (№66), и множество других групп, фи­гур и личностей, начиная от 4- и 6-летних мальчиков, мо­лодцами сидящих верхом на мохнатых  лошаденках (№ 33 и 61), и кончая 90-летними ста­риками и старухами, — все это представляет галерею  ориги­нальных и изящных картин».

 Упомянутая критиком в началеобзора цифра — 75 лис­тов — лишь малая часть дон­ских фотографий Болдырева. В альбом «видов и типов» он отобрал самое лучшее. Малым был и «тираж» самодельного издания — два   экземпляра. Один — для публичной библио­теки, другой — Русскому ге­ографическому обществу.

Кем же был фотограф Иван Болдырев, чем еще известен? Непросто отыскать сведения о нем. В Москве, в Ленинской библиотеке, можно воспользо­ваться двумя редкими книжками, им же самим написанны­ми. Называются они одинаково: «Изобретения и  усовер­шенствования, сделанные по фотографии  И. В.  Болдыре­вым». Взяв за основу содержа­щееся в них краткое жизне­описание этого даровитого че­ловека, нам придется  совер­шить экскурс в историю светописи, обратиться к фотогра­фическим книгам, журналам прошлого века,  заглянуть в краеведческую литературу, — чтобы полнее представить круг интересов, круг общения Болдырева на Дону и в Петербурге.

На снимках: «Казаки, возвращающиеся с охоты»;
«Казак-стрелок у реки».
Репродукции из альбома И.В. Болдырева.

43И В. Болдырев переехал в Петербург. Вернемся, однако, в Новочеркасск начала семи­десятых годов прошлого ве­ка, Иван Болдырев считался уже военным казаком и дол­жен был идти на службу, «в поле». Или — внести в казну военный годовой капи­тал в размере 85 рублей. Денег не было,  но были друзья среди художников и артистов. Собрав нужную сумму,они «откупили» свое­го товарища для новых изо­бретательских трудов и твор­чества. Его увлечением был театр. В Новочеркасске один сезон работал Александр Ленский, имя которого в истории русского театра стоит в ряду с именами В. Давыдо­ва, М. Савиной, П. Стрепетовой, В. Комиссаржевской. Ленский был одним из тех, кто «откупал» Болдырева. Молодой фотограф снимал молодого актера в«Гамлете». Снимал других своих друзей в ролях и в жизни. Нужно ли говорить, на­сколько интересны были бы сегодня эти фотографии, но, к сожалению, они   неизвестны нам. Может быть, безвозвратно теряны, но, хочется думать, — пока не найдены.

    Можно предположить, что знакомство с театром, дружба с актерами немало способство­вали становлению эстетиче­ских взглядов Ивана Болдыре­ва. И в дальнейшем он под­держивал добрые отношения, встречался с Александром Павловичем Ленским, ставшим од ним из корифеев Малого те­атра.

      Вновь обратимся к автобиографическим записям И. В. Бол­дырева, изданным более ста лет назад, в 1883 году. Его воспоминания переносят нас в Петербург.

    «Так как материальное поло­жение не позволяло мне занять­ся исключительно  образова­нием, то я поступил в фото­графию Лоренца в качестве ре­тушера и помощника, и в ча­сы досуга стал посещать шко­лу поощрения  художников. Отдавшись всецело любимому искусству — рисованию, я оставил фотографию, но в ка­никулярное время я уезжал на Дон собирать типы казаков и между этим иногда   снимал фотографии с публики, а по возвращении в Петербург эти типы передавал П. Н. Полено­ву, В. В. Стасову — в Импера­торскую публичную библиоте­ку и Л. Н, Майкову — в этно­графический отдел Император­ского Русского географическо­го общества. В 1874 году я пос­тупил в число вольнослушате­лей Академии    художеств. Вследствие этого войско меня уволило от службы, выпустив в отставку — предоставляя полную свободу для дальнейшего развития.

42В Академии я познакомился с художником М. Ф. Каменским, от которого приобрел потом фотографический аппарат, при­везенный им из Флоренции. Аппарат этот   был довольно громоздкий и сложный...»

Небольшой фрагмент воспо­минаний И. В.  Болдырева заставляет обратиться к  ста­рым энциклопедическим сло­варям и справочникам. Ведь автор называет несколько имен, среди которых широко известно лишь имя Владимира Васильевича Стасова. Между тем П. Н. Поленов и Л. Н. Майков, собравшие фотографические карточки «видов и типов из Донской области» работы Ива­на Болдырева, сделали неоце­нимо важное дело: сохранили в архивах редкие светописные изображения из жизни казаче­ства семидесятых годов   минувшего века. Эти снимки до­роги нам сегодня. И еще доро­же, важнее для понимания истории Дона они будут для бу­дущих поколений. Здесь  необходимо отметить, что сам автор фотографий лишь с го­дами, под влиянием окружения в Петербурге и на Дону, стал осознавать важность создан­ной им фотолетописи.

      Итак, два имени из энцикло­педического словаря Брокгауза и Ефрона. Издание 1898 года.

Петр Николаевич Полевой получил образование на историко-филологическом факультете Санкт-Петербургского университета, где был в даль­нейшем приват- доцентом.   В 1880-х годах издавал «Живописное обозрение». Большим успехом пользовались его «Ис­тория русской литературы в очерках и биографиях» и «Учебная русская хрестома­тия». Многим была знакома книга П. Н. Полевого «Очерки русской истории в памятниках быта». Знал ее и И. В. Болды­рев, живо заинтересовавший­ся коллекционированием пред­метов быта донских казаков.

   Леонид Николаевич Майков, младший брат Аполлона и Ва­лериана   Майковых,  также занимался исследованием исто­рии русской литературы. В 1882 году был назначен помощ­ником директора Публичной библиотеки, позднее   избран академиком, вице-президентом Академии наук. И. В. Болды­рев познакомился с Л. Н. Май­ковым, когда он возглавлял эт­нографическое отделение Рус­скою географического обще­ства и редактировал   сразу несколько изданий, в том чис­ле — пять томов «Записок по отделу этнографии». Несомнен­но влияние ученого на разви­тие, образование Ивана Болды­рева. Всегда жадно тянувшийся к учению, он удивлял зна­комых разносторонностью сво­их увлечений и познаний.

    44Примечательно и имя М. Ф. Каменского, брата выдающего­ся скульптора, академика Фе­дора Федоровича Каменского, посещая которого во Флорен­ции, И. Болдырев приобрел большую по тем временам ред­кость — походную фотокамеру. Она умещалась... в   двух сундуках общим весом десять пудов. Что же входило в комп­лект? Сам фотоаппарат на треноге, большой запас кас­сет, принадлежности и реак­тивы, а еще — темная поход­ная комната - палатка, предназначенная для  приготовле­ния стеклянных светочувстви­тельных пластинок непосред­ственно перед съемкой. Пере­делав объектив, Иван Василье­вич поспешил в родные края. Весь световой день путешество­вал он по станицам Цимлян­ской,  Кумшатской, Есауловской. Его интересовало все: лицо, одежда, жилье, станичные сходы, девичьи хороводы. Хотелось как можно полнее представить в   фотографиях весь уклад жизни родного До­на. Осуществлять замыслы помогали не только природная одаренность и знания, получинные в Петербурге. Помо­гал  объектив,  позволяющий изображать большие   группы людей, жанровые сцены резко и отчетливо во всей глубине пространства. Как фотографу, ему   постоянно открывалась важность его  дела — сохранить для истории «образы  и виды Донской области».   В этом убедило его внимание со стороны В. В. Стасова, Л. Н. Майкова, П. Н. Полевого. Помог понять непреходящую ценность документального снимка и альбом   петербургских видов   работы   А. Лоренса, очень скоро ставший большой редкостью. Не давала  покоя и страсть к изобретательству — хотелось усовершенствовать затвор фотоаппарата, придумать прозрачный эластичный заменитель тяжелым и легко бьющимся стеклянным плас­тинкам.

Сколько ценных кадров безвозвратно погибло из-за этих хрупких стеклянных пластин! Он знал это по своему горькому опыту.Снимая на Верхнем Дону, решил собирать в хуто­рах и станицах предметы ис­конного казачьего быта, чтобы составить коллекцию для показа в Петербурге. Эта мысль родилась тоже под влия­нием Стасова. И верно: сколь­ко непритязательных на вид (но поистине уникальных) про­изведений народных мастеров видел он в дни путешествий. Многие, пожалуй, и не встретить вновь. Нет, решено, надо составлять коллекцию. И он принялся за дело с рвением энтузиаста. Глиняную посуду упаковывал в ящики от фото­камеры. В них же тщательно укладывал отснятые негативы. А на обратном пути — беда Возница не удержал повозку на ухабистой крутой дороге. В ящиках оказались черепки и осколки стекла.

Нет, фотографии поистине необходима прозрачная пленка для негативов…

Н а   снимках:   хоровод на Верхнем Дону; тип донско­го казака; А. П. ЛЕНСКИЙ (в центре) среди актеров в Новочеркасске, 1871—1872 гг.  (из сохранившихся   театральных снимков И. В. Болдырева).

      И. В. Болдыревым — изобре­тателем и фотографом — заинте­ресовался Дмитрии Иванович Менделеев.

      В автобиографических  за­писках Болдырева есть строки:

    «Привезенные мною  типы казаков обратили внимание известного химика Д. И. Менделеева, пожелавшего познакомиться со мной».

    А в книге «Летопись жизни и деятельности Д. И Менде­леева» значится,   что 5 марта 1878 года ученый подписал заявление в совет Русского технического общества об организации нового, пятого отдела — отдела фотографии и ее применения. Вместе с ним свои подписи поставили профессор Петербургского уни­верситета Н П. Вагнер, художник И. И. Шишкин, фотогра­фы С. и Л. Вевицкие,  И. В Болдырев и другие — всего 31 подпись

   45Это было значительное со­бытие культурной,  научной, общественной жизни. И учас­тие в нем Ивана Васильевича Болдырева примечательно. Фо­тография — первая из муз, рожденных техническим про­грессом — получила представительство в Русском техничес­ком обществе, членами которого были многие крупнейшие ученые и инженеры Именно под эгидой пятого, фотографического отдела РТО было про­ведено успешное испытание уникального объектива конст­рукции И. В. Болдырева.

И все же жизнь Болдырева омрачалась неверием и недоброжелательством   официаль­ных лиц. Даже после того, как его объектив выдержал эк­замен, они не торопились при­знавать изобретение русского умельца. Разгорелись споры о том, не повторяет ли Болдырев путь, уже пройденный извест­ным фотографом из Нижнего Новгорода А.О. Карелиным — в его жанровых снимках, сделанных раньше, тоже ощущается глубина пространства. Но суть снимков Карелина не в применении нового объектива, а в умелой организации мизан­сцен. Карелин создает свои жанровые композиции в па­вильоне, ему позируют натур­щики и члены семьи. К чести старого мастера, он публично признает на одной из выставок, что изобретение, метод  Бол­дырева оригинальны и никак не повторяют его, Карелина, методы.

      Не поддаваясь унынию, Бол­дырев нашел силы вплотную приступить к новой крупной работе — изготовлению «смоловидной» пленки для замены стеклянных негативов. Около года трудился изобретатель в своей домашней лаборатории, вновь шел через сотни опы­тов и ошибок. И вновь знако­мые строки:

   «Труд мой не пропал даром. Я приготовил такую  пленку, которая не боится ни сырости, ни высокой   температуры, и, положенная в воду на сутки, она нисколько не изменяется, — остается такою же прозрач­ною и эластичною».

   Экспертизой   пленки зани­мались ученые, лично Дмит­рий Иванович Менделеев. От­зывы были положительными.

    «Теперь оставалось бы толь­ко пользоваться изобретением смоловидной пленки для прак­тического  применения ее в широких   размерах и сохра­нить честь изобретения за Россией…» Но опять — глу­хая стена официального мол­чания. Точнее — неприятия.

    Болдырев экспонировал объ­ектив, образцы пленок и сде­ланные с их помощью фото­графии на Всероссийской вы­ставке в Москве в 1882 году. Фотографии намеренно не бы­ли отретушированы, чтобы зри­тели и эксперты могли досто­верно убедиться в высоком ка­честве пленочных  негативов, с которых были отпечатаны.

     46Результаты оказались обес­кураживающими.

   За фотографии — бронзовая медаль. О   пленке — лишь добрые отзывы некоторых кол­лег. Объектив не замечен. За­то журнал «Фотограф» всерь­ез обсуждает, можно ли Бол­дырева   именовать фотогра­фом-любителем, или точнее бу­дет...   «фотографом-путешест­венником».

   Изобретению «смоловидной» пленки И. В. Болдырев почти целиком посвятил вторую из названных уже автобиографи­ческих книжек. В ней он пока­зал себя глубоко эрудирован­ным человеком, хорошо знаю­щим историю светописи, ее химические основы. Это по­зволяет предполагать, что опы­ты по созданию пленки велись им вполне целенаправленно и планомерно.

    Увлекала Болдырева-изобре­тателя «возможность пере­дать фотографически не только дневную, но и ночную дея­тельность человека». Иными словами — съемка в условиях недостаточной освещенности. Несколько наивны, но по сво­ему глубоки и серьезны его намерения «снять спящего ре­бенка, красиво  разбросавшегося в кроватке, или сцену в театре во время игры, иллюми­нацию, пожар,  ночлег войск (в военное время), пещеры, внутренний вид шахт при разработке каменного угля...»

     Многое удалось сделать Ивану Васильевичу Болдыре­ву. Многое так и осталось в планах. К сожалению, его имя оказалось обойденным даже в фотографических справочниках тех лет. Так,  «Исторический перечень открытий в фотографии», составленный в начале нашего века А. Лавровым, содержит сведения о многих (даже не очень крупных ) открытиях за рубежом, но в нем ни слова не сказано о замечатель­ных идеях отечественного изо­бретателя.

      Примечательны строки И. В. Болдырева:

«Заканчивая свою брошюру, написанную не с целью, что­бы огласить передряги, пере­житые мною, нет, я уже вы­бился на дорогу, а с целью познакомить публику с тем, как бывает трудно  осущест­вить какое-либо   изобретение и усовершенствование,   даже очень полезное, когда не име­ешь средств. На обширной ма­тушке-Руси  немало пропало бесследно весьма   полезных изобретений вследствие того, что люди, обладающие  сред­ствами.   верят в авторитет­ность, а не в труд бедняка, ко­торый много хорошего приду­мывает, и тем дают заглохнуть полезному изобретению самоу­чек-практиков...»

    Немало обид   и  невзгод пришлось  претерпеть этому талантливому человеку. И все же на жизненном пути Ивана Васильевича Болдырева встре­чались люди   внимательные, чуткие, щедрые душой. С благо­дарностью рассказывает он о таких людях в своих записках.

Объясняя  достоинства соз­данной им «смоловидной плен­ки», изобретатель признается, что и сам «не сразу убедился в полной пригодности приготов­ленной... пленки для замены ею стекла в фотографии...» Убе­дили   Болдырева продолжительные испытания, а «кроме того, — пишет он, — меня еще тверже убедили в этом вполне одобрительные отзывы таких компетентных лиц, как члены Ученой комиссии педагогиче­ского музея Военно-учебных заведений,   профессор химии Д. И. Менделеев и другие, пред которыми пленка была демонстрирована мною...»

47Большая роль в жизни и творчестве И. В. Болдырева принадлежит Владимиру Ва­сильевичуСтасову.

     На тернистом пути изобрета­теля - самоучки к Болдыреву нередко приходил успех. И он старался делить его с теми, кто помогал, кто был рядом.

      Вот строки из автобиографи­ческих записок:

«В осуществлении успеха я много обязан Н. В. Верещаги­ну. По окончании Всероссийс­кой выставки в Москве  мне пришлось   случайно познако­миться с ним.   Он принял во мне живое  участие, отреко­мендовал меня г.г. Львову, Ор­лову и Лепешкину.

Н. В. Верещагин, Н. Д. Львов, а в особенности С. В. Лепешкин помогли мне в деньгах и тем дали возможность привес­ти в исполнение мои изобрете­ния».

      Непросто сегодня отыскать сведения обо всех  упомяну­тых Болдыревым людях. Обра­тимся лишь к имени Н. В. Ве­рещагина.

Николай Васильевич — стар­ший брат выдающегося рус­ского живописца В. В. Вереща­гина — агроном, организатор первых в России артельных сыроварен. Он был знаком с Д. И. Менделеевым, многими деятелями культуры. Из пере­писки В. В. Верещагина ясно, что Николай Васильевич по мере сил помогал брату в трудные для художника дни. Но вот, оказывается, принимал живое участие и в судьбе постороннего — талантливого фотографа и изобретателя из донских казаков Ивана Болды­рева.

     Есть в книгах  Болдырева добрые  строки в адрес кол­лег — изобретателей и фотогра­фов. Он  упоминает имя из­вестного конструктора в обла­сти фотографии Л. В. Варнерке (В. Малаховского), замеча­тельного мастера светописи из Нижнего Новгорода А. О. Ка­релина и его ученика  С Г. Соловьева.

      Определенное участие в творческой судьбе И. В. Бол­дырева принимал выдающий­ся фотограф Сергей Львович Левицкий (двоюродный брат А. И. Герцена).

      Интересны связи Ивана Ва­сильевича Болдырева с Доном, с подвижниками донской куль­туры.

Живя в Петербурге, он вновь и вновь приезжал в родные края и в каждый приезд по­полнял свою обширную кол­лекцию снимков донского каза­чества. По воспоминаниям ста­рейших фотографов И. Н. Па­нова и Д. Ю. Подвала, Иван Васильевич Болдырев был зна­ком со многими радетелями об­разования, просвещения на Дону. С уважением называл имя Михаила Христофоровича Сенюткина — человека вы­сокой культуры, редактора первой казачьей газеты «Дон­ские войсковые ведомости».

    Болдырев был среди тех, кто жертвовал свои деньги на нужды первых учебных заве­дений и «Общества распрост­ранения полезных книг в об­ласти Войска Донского».

       Иван Васильевич  Болдырев умер в 1898 году, сорока вось­ми лет от роду.

       ..Прошли годы. В ленинград­ской Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щед­рина, в донских музеях, хра­нятся, экспонируются фото­графии И. В. Болдырева. Воспроизводятся в книгах и журналах. Изучаются историка­ми, краеведами. К сожалению, изучаются недостаточно, ма­ло, хотя заслуживают особо­го, пристального внимания. И публикуются нередко анонимно, без указания автора.

Многиефотографии Болды­рева утеряны, не найдены, как не найдена схема его знаменитого объектива.

Но живет в истории свето­писи имя талантливого изо­бретателя. И впереди, быть может, нас еще ждут находки, связанные с богатым творческим наследием Ивана Василье­вича Болдырева.

Н а снимках:   Казачий баркас. В поле. Казаки,  возвращающиеся с ярмарки.
Репродукция из альбома И. В. Болдырева.
.