rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги

Боец невидимого фронта

Боец невидимого фронта

11Полковник Пётр Модин более тридцати лет прослужил в военной контрразведке. В годы войны ловил немецких шпионов, затем вычислял американских агентов. В преддверии Дня Победы ветеран спецслужб рассказал о своей работе, подробности которой ещё недавно считались секретными.

Смерть шпионам!

— Помните своего первого задержанного вражеского агента?

— 1944 год, Польша, я только-только окончил курсы СМЕРШа. Обучение было очень «серьёзным» — двадцать один день! Такие ускоренные выпуски делали из-за того, что не хватало людей. Как раз в это время у контрразведки прибавилось работы: Красная Армия освободила советские территории, находившиеся с начала войны в оккупации. Тысячи пособников фашистов, полицаев, карателей остались там, и их требовалось выявить. Да и Абвер продолжал засылать в наш тыл десятки агентов.

Вот одного такого мне и довелось задержать. Он под видом больного солдата шёл от линии фронта в наш тыл. Хотя что там «под видом» — для обеспечения легенды он на самом деле был заражён венерической болезнью: немцы действовали педантично! Имел надёжные документы, знал номера частей. Пришлось долго ловить его на противоречиях, прежде чем он признался.

— Существует легенда, что как раз такая скрупулёзность и подводила абверовских агентов. Немцы, изготавливая шпионам фальшивые советские документы, для надёжности скрепляли их стальной скрепкой, а в наших стояла железная. В итоге любой патруль сразу вычислял диверсанта: ага, скрепка в красноармейской книжке не проржавела от времени — значит, фальшивка. Это правда?

— Может быть. Обычно на таких мелочах и прокалывались. Так случилось с Мельником — был такой матёрый немецкий агент. Его специально готовили в разведшколе на Львовщине для того, чтобы он затем смог внедриться в Красную Армию и выполнять задания. Он всё сделал, что от него требовали. А провалился на том, что в бытовых разговорах с сослуживцами упомянул разные названия сёл, где родился и жил. Мы арестовали его за день до демобилизации: Мельник уже собирался ехать на Украину, где он мог бы продолжать подрывную работу.

— Сегодня образ особиста подаётся в книгах и фильмах как правило негативно. Хотя в годы войны считалось, что контрразведчик живёт на фронте не более месяца до ранения или смерти. Настолько опасная была служба?

— Обидно, что сейчас всех нас огульно обмазали чёрной краской. Да, встречались в нашей службе и карьеристы, и подлецы. Так где их нет? Но то, что сейчас показывают в кино, — чушь полная. Оперативная работа ведётся не кулаком, а головой.

Что до опасностей… В Германии, когда нужно было уничтожить группировку немцев, мы с товарищами сели в трофейный «Тигр» и с передовой вели огонь. В тылу тоже было несладко. Как-то я остановился на постой в одном украинском селе, вместе со мной двенадцать бойцов. Сам пошёл в штаб, они остались отдыхать. Возвращаюсь — перед хатой толпа. Оказалось, пока меня не было, националисты-бендеровцы перерезали всех солдат. Так что у нынешнего украинского национализма корни глубокие…

Войну я закончил в Австрии. Тогда только и понял, почему службу в контрразведке называют невидимым фронтом. Война закончилась для боевых частей. Для нас она просто перешла в новую стадию.

«Американцы положили на меня глаз»

— Кто стал новым противником?

— Те, кто ещё вчера был соратником по борьбе с фашизмом. Союзники и прежде вели разведывательную деятельность в отношении Красной Армии, но с окончанием войны масштабы её увеличились на порядок. Что самое неприятное: американцы начали принимать к себе на службу бывших фашистов. А те были только рады избежать наказания и продолжить борьбу с Советским Союзом на стороне США.

Вена, где я служил в то время, была разделена на несколько зон ответственности: советскую, американскую, английскую, французскую. Всё рядом, границ практически нет. Естественно, в такой обстановке их разведка пыталась как можно больше собрать сведений о наших войсках. Вербовали местных жителей, искали подход к нашим военнослужащим.

— Удавалось?

— Всяко бывало. Мы задержали нескольких офицеров, изменивших Родине и перешедших на американский сектор. Самое же главное, что удалось сделать американцам, — внедрить своего агента к нам, на узел связи в Вене.

— Как это случилось?

— Поляк Людвиг Мазуркевич, в совершенстве знавший русский язык, в годы войны служил в дивизии СС «Галичина» на Львовщине. Затем был завербован американской разведкой. Там ему дали задание: внедриться на советский узел связи и собирать сведения. Он и собирал. Пока не поступили оперативные данные, что на нашем объекте работает шпион. Шаг за шагом вышли на Мазуркевича. Задерживать его я отправился сам. Больше всего меня поразило не то, что он оказался вражеским агентом, а то, какое последнее задание дали ему американцы.

— И какое же?

— Американскую разведку очень заинтересовал некий старший лейтенант, который часто бывает на узле связи. И поручили Мазуркевичу собрать о нём всю информацию, чтобы попытаться осуществить его вербовку. Вот так старший лейтенант Модин оказался в поле зрения американской резидентуры…

Впрочем, с агентами, подобными Мазуркевичу, мне приходилось сталкиваться ещё на прежнем месте службы — на фильтрационном пункте, где проверяли наших граждан, возвращающихся домой из  немецкого плена.

— Из этих фильтрационных пунктов, как принято считать, бывших пленных сразу же отправляли в лагеря ГУЛАГа…

— Ещё одно расхожее заблуждение! Задача была — выявить изменников и преступников. Помню, я получил данные на одну молодую женщину. Начал проверять глубже — оказывается, за ней такая биография! Профессиональный агент СД, работала в Германии, Франции, Польше, СССР, участвовала в допросах. И что самое интересное — теперь устроилась в нашу комендатуру!..

Мастерства ей действительно было не занимать. Когда я приехал её задерживать, офицеры комендатуры начали мне препятствовать: так она там всех очаровала.

Контрразведка навсегда

— Период 60 — 70-х годов в вашей биографии описывается коротко: «многочисленные командировки в зарубежные страны». Снова охота на шпионов?

— Скорее, работа против них. Я негласно сопровождал наши армейские спортивные команды при их выездах за рубеж. Там ведь служили действующие офицеры, для иностранных спецслужб это отличная цель — даже не завербовать, а просто скомпрометировать. Плотное внимание чужих разведок ощущалось постоянно: бывало, дадут команде переводчика, а он из местных «коллег». К счастью, никаких ЧП не случалось.

— А внутри страны иностранные шпионы вели работу?

— По линии военной контрразведки мы достаточно хорошо противодействовали им — зарубежных агентов в войсках, расквартированных на территории Ростовской области, не было. Разве что случилась пара скандалов, но и то из области курьёзов. Однажды директор оборонного предприятия получил письмо с угрозой, что один из цехов будет взорван диверсантом. Пришлось много работать, чтобы установить автора этого послания. Оказалось, его написала бывшая любовница начальника «заминированного» цеха. Он вернулся к жене, вот она и решила отомстить. Другой раз такой же аноним сообщил о полковнике, якобы работающем на Израиль. После долгой и кропотливой оперативной работы выяснилось, что его просто подсиживал сослуживец. Клеветника с позором выгнали из армии. Впрочем, были и другие результаты, которые способствовали укреплению боеспособности войск округа.

…Сегодня контрразведчикам работать сложнее: против России действуют разведки даже маленьких государств. Пока существует наш мир, контрразведчики без работы не останутся.

Фото из архива Петра Модина
АиФ на Дону, выпуск 20 (784) от 13 мая 2009 г.
.