rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги

"Стреляющие" варежки

«Стреляющие» варежки

249Принятие Закона «О детях войны» помогло бы на государственном уровне признать вклад этого поколения в нашу Победу. Широко известен случай, когда во время войны 6-летняя девочка из Смоленской области отдала около 100 рублей, которые копила на куклу, на то, чтобы купить танк. После того как письмо девочки было напечатано в газете, её поддержали и другие семьи: дети отдавали свои небольшие сбережения — и танк «Малютка» действительно был создан на эти деньги и воевал. Конечно, это уникальный случай, но были и другие, пусть более простые истории. Вот рассказ 78-летней ростовской пенсионерки Людмилы РЯБОВОЙ:

— В 1941 году мне было шесть лет. Отец, кадровый военный, служил на Дальнем Востоке. Когда началась война, его отправили на фронт, а нас с мамой в эвакуацию в Забайкалье в село. Однажды мама уехала в райцентр по делам, а тут пришло письмо с фронта. Я знала, что на письма положено отвечать, а мамы нет — как быть? Нашла бумагу, карандаш и печатными буквами стала писать: «Здравствуй, папа! Получили твоё письмо. Бей фашистов, которые нарушили наш мирный договор. Бей их, но сам прячься в кусты, чтобы они в тебя не попали. Помнишь, как мы прощались возле вокзала? Потом ты вскочил в вагон и уехал. Бей фашистов, чтобы всех их победить!» Когда мама вернулась, она нашла мой ответ и очень удивилась. Всё спрашивала: «Кто тебе это продиктовал?» Моё письмо она отправила отцу на фронт. Он потом рассказывал, что письмо имело у бойцов большой успех. Всех очень веселило то, что фашиста надо бить, а самим прятаться в кусты. Комиссар полка даже забрал это письмо и читал его бойцам перед боем...

Помню, что нам выдавали овечью шерсть, чтобы вязать для бойцов варежки с двумя пальцами — чтобы удобнее было нажимать на курок. Шерсть давали грязную, скомканную. Мы, дети, шиньгали её — щипали, распутывали, расчёсывали, чтобы она стала мягкой и ровной, а мама потом пряла и вязала. Жили скудно: основной едой была картошка, хлеба выдавали немного. Одевались плохо — матери перешивали детям что могли.

Когда мне было 9-10 лет, мы, школьники, собирали лекарственные травы и сдавали их в аптеку. Уходили далеко от дома в лес с мешками, собирали берёзовые почки и травку, которая называлась мышиный горошек; в аптеке из них делали какие-то лекарства, а нам за помощь давали селёдку, иногда муку.

В 1946 году, мне было уже 11 лет, отменили карточную систему, и хлеб стали продавать просто так, но за ним нужно было выстоять очередь. Её занимали вечером и стояли до утра в любую погоду. Я тоже стояла: мама не могла — она страдала хроническим плевритом, и ей нельзя было простужаться, отец вернулся с фронта инвалидом. С нами жили двое племянников — перед войной у них умерли родители, и моя мама с отцом взяли их на воспитание, но они были младше меня. Помню, однажды меня чуть не задавили в очереди, прижав лицом к двери с железными прутьями. Я уже стала задыхаться — спасибо какой-то женщине, ей удалось вытащить меня. А потом я шла в школу, никого не интересовало, что ученики всю ночь стояли за хлебом. Много ещё было всякого...

Мой трудовой стаж — 33 года, но звание ветерана труда я не получила. Мои документы начали оформлять, но тут начался распад Союза, и всё застопорилось. Льгот у меня никаких нет. Только 50% проезд в общественном транспорте, как у всех пенсионеров. На пенсию я вышла в 1992 году — это было время реформ, и пенсия у тех, кто оформлял пенсионные документы в начале 90-х, оказалась маленькой, меньше, чем у тех, кто уходил на заслуженный отдых раньше или позже. В санаториях я никогда не отдыхала, и сейчас с моей пенсией это невозможно — путёвка в санаторий стоит в два, а то и в три раза больше, чем моя месячная пенсия. Примерно треть пенсии уходит на плату за коммунальные услуги, четверть на самые необходимые лекарства — сердечные, от гипертонии. Пройти серьёзное лечение возможности не позволяют.

«Ростов официальный», № 30 (1025) от 23.07.2014
.