rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Стихотворение о Ростове

Нахичевань в судьбе писательницы Нины Берберовой

НАХИЧЕВАНЬ В СУДЬБЕ ПИСАТЕЛЬНИЦЫ НИНЫ БЕРБЕРОВОЙ

     221Известная писательница с мировым именем Нина Берберова (1901–1993) родилась в Нахичевани-на-Дону. Она, кстати, оставила интересные воспоминания о Нахичевани. Родилась Нина Берберова в очень уважаемой в городе семье.

     Ее дедушка Иван Минасович (Минаевич) Берберов получил отличное медицинское образование в Париже. В Нахичевани его ценили и уважали как доктора. Иван Минасович был образованным человеком. Именно он привил своей внучке Нине любовь к европейской культуре, литературе и искусству. Как вспоминала Берберова, у ее деда была трость, которую он купил в Париже. У этой трости был набалдашник из слоновой кости, и в нем была дырочка. Нина смотрела в эту дырочку и видела там Париж, но без Эйфелевой башни. Ведь когда ее дедушка учился в Париже, Эйфелеву башню еще не построили. А трость он купил в магазине у Шарвиля.

     Семья Берберовых в Нахичевани жила на углу Софиевской улицы (ныне Первомайской) и 18-й линии. Дедушка Нины Берберовой имел семь сыновей и одну дочь. Надо сказать, что в те годы нахичеванские семьи были многодетны. Но каждому ребенку родители старались дать достойное образование. Всех своих сыновей Иван Минасович Берберов отправил учиться в Москву в Лазаревский институт восточных языков. После его окончания они все поступили в Московский университет, получили профессии врачей, адвокатов, математиков, журналистов, банкиров. Из семи сыновей Ивана Минасовича отец Нины Берберовой был третьим, окончил физико-математический факультет Московского университета, стал чиновником в Министерстве финансов в Петербурге, был в чине статского советника. По воспоминаниям Нины Берберовой, отец ее был высокого роста, худощав и очень умен. Она его очень любила, любила его глаза, его сильные руки, его запах, в котором смешивались аромат сигары с одеколоном. Она отмечала, что отец не одобрял ее раннюю самостоятельность, но не знал, как себя вести.

     О своем происхождении Нина Берберова пишет: «Я несу как дар судьбы то обстоятельство, что две крови – армянская, южная, и русская, северная, слились во мне и во многом с детства обусловили меня. Эта противоположность, как и целый ряд других противоположностей и даже противоречий, которые я видела и знала в себе, постепенно перестали быть для меня причиной конфликтов: я стала ощущать их как соединение полярностей и сознательно стала радоваться себе как «шву». Дед мой со стороны отца, Иван Минаевич Берберов, был потомком тех безымянных армян, которые в силу сложного исторического процесса в середине восемнадцатого века оказались на южном берегу Крыма…» Далее Берберова описывает, как крымские армяне оказались на берегах Дона, как основали и обустроили здесь армянский город Нахичеван и пять армянских сел вокруг, затем вновь возвращается к своим корням. «Дела армян на новом месте пошли завидно хорошо. Деда Ивана Минаевича его отец (видимо, имевший средства) послал в конце 1850-х годов учиться медицине в Париж… Из Парижа дед вернулся врачом, женился, имел семь сыновей и одну дочь и стал известен в округе как доктор-бессребреник, образованнейший из людей своего поколения, обитателей этого – не губернского и не уездного, но какого-то особого, не похожего на другие южнорусские центры – городка. Из семи его сыновей мой отец, Николай Иванович, был третьим. Все мальчики были постепенно высланы в Москву учиться в Лазаревском институте восточных языков… После Лазаревского института все постепенно выходили в университет. Меня всегда восхищала в детстве та симметрия, с которой они каждые два года… сдавали государственные экзамены и выходили в люди стройным рядом всевозможных профессий, словно на подбор: врач, адвокат, математик, журналист, банкир и т. д. И на семейной группе они стояли плечом к плечу: один в штатском, двое других в университетских мундирах, трое в курточках Лазаревского института и один – на коленях у бабушки, в кружевном воротничке, все… рослые, прямые, красивые, старшие – с черными бородами и огненными глазами, младшие – с серьезными лицами, большеглазые и мрачные».

     222С особой любовью пишет Нина Берберова о своем дедушке: «Дедушка Иван Минаевич жил на другом конце России… Это был первый европеец, с которым я столкнулась в жизни… В черном с иголочки сюртуке и белом атласном галстуке, надушенный, расчесанный, он появлялся к утреннему чаю и окидывал быстрым, до самой смерти острым взглядом стол, который ломился балыка, ветчины… колбас, сыров со слезой – он окидывал все это пронзительным взглядом и пил свой стакан чаю с лимоном и сухарем, так как приблизительно в это именно время у него начался, как говорилось в доме, «бзик» касательно того, что чем меньше есть, тем лучше… «Общество», к которому всю свою жизнь принадлежал дед, было общество армянское».

     Берберова пишет в автобиографическом романе не только о своих армянских корнях. Ведь ее мама, Н.И. Караулова, была дочерью тверского помещика и земского деятеля. «Разницу двух пород я оценила очень рано: лет восьми я поняла, что происхожу из двух различных, хотя и не враждебных миров… С армянской стороны был целый ряд характеров своеобразных и жизней и судеб оригинальнейших. Эта необщность, как я поняла позднее, была заложена в самих людях, в их жизненной энергии, в их могучих желаниях, в их постоянном сознании, что ничего не делается само и что каждый день есть особый день. У них была горячая кровь, сильные страсти, среди них были отъявленные картежники… и передовые люди, боровшиеся за идеи, им дорогие, именами которых были позже названы ули-цы городов свободной Армении (в 1917 году); среди них были женолюбы, донжуаны… Они бушевали в жизни еще, может быть, и потому, что предки их не спали на боку под портретами царей при зажженной лампаде, но продвигались веками от персидской границы к месопотамской границе, по берегам Черного моря, чтобы возродиться у устья Дона и стать через сто лет аристократией города – денежной и интеллектуальной…»

     Говоря о материнской родне, Берберова в «Курсиве…» вспоминает: «В очень русской, очень православной, очень патриархальной семье брак моей матери с моим отцом был воспринят как удар, от которого оправились не скоро. Армянская вера отца казалась чем-то чужим, а сам он – почти иностранцем, южный темперамент внушал опасение; неизвестно откуда пришедший человек, тем не менее, не был отвергнут. Оба любили друг друга, и любили всю жизнь и не расставались никогда, пока не развела их смерть. Если семья моей матери с трудом примирилась с тем, что она вышла замуж за «чужестранца», то для семьи моего отца это было гораздо сложнее: принять в семью русскую, отцу иметь от нее русских детей – это считалось изменой Армении. Но, конечно, ни та, ни другая сторона запрета не наложила. Свадьба состоялась в январе 1900 года…»

     Учась в гимназии, Нина увлеклась произведениями Уайльда, Ибсена, Бодлера, Ницше. Очень любила А. Ахматову. В 1919–1920 годах Нина Берберова часто ходила в городскую нахичеванскую библиотеку, где с удовольствием читала произведения А. Белого. Вообще, воспоминания Нины Берберовой весьма интересны. Например, она рассказывала, как ей пришлось видеть известного художника Мартироса Сарьяна, который нес с Нахичеванского базара большую рыбу, схватив ее за жабры, для того чтобы писать с нее натюрморт, обложив ее луком и морковью. Берберова вспоминает и о том, как она видела писательницу Мариэтту Шагинян в самодельных шлепанцах и какой-то «куцавейке», видавшей лучшие времена, задумчиво проходившую под окнами семейного дома писательницы, прижав к груди огромную кость, имевшую такой вид, будто ее уже кто-то обглодал.

     Это был очень интересный период в истории Нахичевани. Например, в бывшем баптистском молельном доме (а в Нахичевани был и такой дом) собирались поэты, художники, музыканты, композиторы. Поэты и художники в те годы в Нахичевани тоже были разные. В этот дом приходили поклонники имажинистов, ничевоков, футуристов и т.д. Здесь бывала и Берберова. В этот период времени в Ростове и Нахичевани было голодно, холодно, неуютно и небезопасно. Вскоре семья Берберовых переезжает в Петербург. Здесь Нина знакомится с выдающимися поэтами Серебряного века, Николаем Гумилевым, Владиславом Ходасевичем, Корнеем Чуковским и Анной Ахматовой. Вскоре она выходит замуж за известного поэта В.Ф. Ходасевича. В 1922 году она вместе с мужем уезжает из России. Живет в Германии, затем в Праге, Венеции, Риме. Как вспоминала Берберова, они с Ходасевичем жили у М. Горького, дружили с ним. Затем они с мужем перебрались в Париж.

     В Париже они развелись. Но до самой смерти Ходасевича у них были хорошие дружеские отношения. В эмиграции Берберова дружила и часто встречалась с видными деятелями русской культуры: И.А. Буниным, Д.С. Мережковским, З.Н. Гиппиус и другими. Интересно, что она одна из первых, кто высоко оценил творчество Набокова. Она говорила, что появление его оправдывает существование всей литературной эмиграции.

     В 1950 году Нина Берберова переезжает в США. Она выучила английский язык, работала в Нью-Йорке, затем преподавала русский язык в Йельском университете. Являлась профессором литературы.

     Нина Берберова оставила интересные воспоминания о председателе Временного правительства России А.Ф. Керенском, с которым ей приходилось общаться не раз. Она писала, что он ей всегда казался человеком малой воли, но огромного хотения, слабой способности  убеждать и безумного упрямства, большой самоуверенности и небольшого интеллекта.

     Нина Берберова в годы перестройки стала известна и в СССР. Наиболее популярны в нашей стране ее книги «Курсив мой», «Люди и ложи», «Железная женщина». Считается, что Нина Берберова написала одну из лучших книг о русских масонах. Она так и называется: «Люди и ложи. Русские масоны XX века».

     Именем Нины Берберовой названа площадь (фр. Place Nina Berberova) во французском городе Арль, где располагается издательство «Actes Sud», постоянным автором которого она была.

ГЕОРГИЙ БАГДЫКОВ
НАХИЧЕВАНЬ.RU

 

.