rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Вернулся домой - и снова в бой

Вернулся домой — и снова в бой

399     Угрюмый мужик в потёртой тельняшке просит уличного гитариста сыграть что-то о Кандагаре. Музыкант извиняется: «Прости, друг, такой песни не знаю». Мужика это повергает сначала в шок, потом в гнев. «Как можно не знать этой песни?! Ты помнишь то, как мы там за тебя под пулями ползали? Да ты знаешь, кем я там был и что я видел?!»

     А вот однорукий мужчина на перекрёстке, он не просто просит, а требует деньги. Он воевал там, в горах, испытал такое, после чего рассудок помутился бы у любого, и теперь он, ветеран, инвалид, проливавший кровь за вот этих вот остолопов, должен жить на нищенскую пенсию и унижаться?! Можно ли его понять, когда он требует денег и уважения? Можно ли понять уволенного в запас военнослужащего, который хамит всем подряд, не может найти работу, а алкоголь только усиливает его злость?

     Леонид АНДРЕЕВ уже три с половиной года живёт в Ростове, и он как никто понимает таких парней. Лишь четыре года назад он вернулся из Азербайджана. Там Леонид с 1990 по 1996-й, уже после прохождения срочной службы на морфлоте, служил в бригаде спецназа Генерального разведывательного управления в звании прапорщика, прошёл несколько горячих точек. После того как в стране произошли большие перемены, его, как и многих других солдат, демобилизовали. И для него это было большим потрясением. Весь мир перевернулся.

     — Служба в армии сопряжена с определённым риском, — рассказывает он. — За особые условия службы у нас год шёл за полтора. Всё было на пределе — и психологически, и физически. И это неизбежно оставило свой след. В армии каждый человек как под увеличительным стеклом, ничего не спрятать. А на гражданке — другой мир, другие законы и цели.

     А цели действительно новые. Не выполнять приказы, а жить самому, не убивать, а создавать что-то. Не у всех получается стать другим человеком. И постоянно можно видеть озлобленных на мир и людей бывших солдат, орущих, нападающих на обычных людей. Многие из нас не любят выходить из дому на День ВДВ или День пограничника. Старые тельняшки, пьяная ругань, мордобой, разбитые бутылки, купание в фонтане и ярость, смешанная с азартным весельем. Люди подают на пристававших к ним ветеранов Афганистана и Чечни заявления в милицию, но «вояки» бьют даже представителей власти. И при этом искренне верят, что с ними обошлись по-свински.

     Многие прошедшие через горячие точки до сих пор смотрят на людей словно через прицел автомата, воспринимая отношения по принципу «свой — враг». Война меняет всех. Он убивал, выживал. А сейчас вернулся в уже такой незнакомый мир, который живёт по странным, непонятным законам. Свои ребята почти все остались там, и уже никто не выслушает и уж точно не поймёт. Проблема в том, что у уволенных военнослужащих часто не выдерживает психика. Искалеченный на войне характер, нервные срывы, вечное чувство того, что он сделал для страны столько, а страна об него вытирает ноги.

     С другой стороны, отношение к этим военным также далеко не образец добродетели: «Я тебя туда не посылал, отвали!» Для большинства они — неизвестно откуда взявшиеся психи, кидающиеся на людей и что-то требующие от всех и каждого. Ну повоевал, не повезло парню, ну а мы-то что? Мы тут причём? Пусть идёт дальше, с дружками пить...

     — Многие мои уволившиеся со службы товарищи ушли во властные структуры, — рассказывает Леонид. — Ещё больше — в бандиты. Один капитан был командиром роты в Кандагаре, героическим человеком. Я знал его. И он стал бандитом... Не знаю, что сейчас с ним. Может, и в живых уже нет. Я сам чуть не пошёл по кривой дорожке, но вовремя одумался. В ОМОН не захотел — там я бы был белой вороной. Пошёл в охрану. Зарплата мизерная, да и с женой общаться было трудно, как и со всеми, в душе что-то не так. Вот семья и распалась. Но в какой-то момент понимаешь: нужно учиться жить в том мире, который тебя окружает, не жаловаться, не кричать всем: «Я воевал, вы должны мне!» Да, это было, этим можно и нужно гордиться, но нельзя постоянно требовать за это компенсацию. Лучше осваивать гражданские специальности.

     Не у многих это получается. По результатам опроса 2008 года, проведённого Министерством обороны РФ, 49% военнослужащих, уволенных в запас, не смогли найти работу, и лишь 23% нашли применение своим навыкам. Друг и сослуживец Леонида Геннадий Рагимов, например, сумел после армии устроиться инструктором-парашютистом в поисково-спасательной службе гражданской авиации по ЮФО.

400     Но очень многие так и не смогли адаптироваться. Мир против них — что им ещё остаётся, кроме как выживать? А условия пожёстче, чем в горах. Там хотя бы было всё понятно: там свои, там враги. Здесь... каждый врёт, хитрит, норовит обмануть. Там все были братьями, тут все друг другу волки. И все против. Квартиру обещали после стольких-то лет службы — и не дают. Награды уже два года как не высылают. Контузия или инвалидность — а о какой пенсии может идти речь? О каких маленьких радостях, которые он наверняка заслужил ещё там? Мир оказался не таким, каким грезился в горных лесах, когда мечтой было — вернуться домой. Многие солдаты, не выдерживая этого, спиваются.

     Государство пытается решать проблему социальной адаптации бывших военнослужащих, но эта помощь слишком мала. Обще¬государственная программа по социальной адаптации военных действовала лишь 4 года, до 2005-го. Менее масштабных программ было за всю историю страны шесть, и всё равно каждая из них не длилась больше трёх лет. Есть, конечно, и центры социальной адаптации военнослужащих, но их ничтожно мало, а обучение там стоит больших денег (6-12 тыс. руб.), чего не могут себе позволить ветераны с мизерными зарплатами и пенсиями.

     Один из сослуживцев Леонида, профессиональный сапёр, сумел после армии получить должность верстальщика. Но ни на одной работе он долго не задерживался. Не каждому начальнику понравится злой характер. О существовании этих мало кому известных центров адаптации сапёр даже не знает.

     В Ростове-на-Дону военнослужащим, уволенным в запас, помощь найти крайне трудно. Муниципальных служб, специализирующихся на социальной, юридической и психологической помощи военным, в городе мало. Министерство обороны РФ теоретически следит за предоставлением льгот и пенсий. Но реально военным, имеющим проблемы и не имеющим денег, обратиться за помощью некуда. Районные службы социальной защиты населения, конечно, помогают людям в трудоустройстве и получении льгот, но лишь на общих началах. Ни одна из подобных служб не оказывает услуг отдельно для военных, и уволенным в запас приходится решать вопросы в общем порядке, как самым обычным безработным. Существуют, конечно, негосударственные общественные организации, но их тоже катастрофически мало. Одной из таких является «Союз офицеров», находящийся по адресу: ул. Ленина, 83, офис 64. Это объединение оказывает целый ряд услуг для уволенных в запас:

     — обеспечение материальной, социальной и правовой защищённости офицеров и членов их семей, граждан, уволенных с военной службы;

     — помощь в трудоустройстве и социальной адаптации к гражданской жизни;

     — содействие предпринимателям различного уровня из числа военнослужащих, защита их интересов;

     — инвестирование и организация строительства жилья для военнослужащих.

     Но все эти замечательные услуги (которые вообще-то, по идее, должны бы оказываться государством, причём быстро, бесплатно и вне очереди) стоят денег, и немалых. Как, например, и в одной юридической компании, действующей в Ростове-на-Дону, специализирующейся исключительно на помощи военнослужащим. Даже консультации там стоят денег (от 700 руб.), что и говорить о более сложной юридической помощи (от 10 000 руб.). Далеко не каждый безработный человек сможет позволить себе пользоваться услугами данных организаций.

     Проблема социальной адаптации после увольнения в запас — это действительно проблема как для военных, так и для гражданских, которые с военными сталкиваются.

     — Солдаты выступают в роли капризных детей, а остальные люди — в роли родителей, — подмечает Леонид.

     «Дети» попались очень капризные. Даже слишком требовательные, жестокие и злые. Но родители должны быть мудрее. Не потворствовать и не потакать, а найти индивидуальный подход.

На снимках: он рассчитывает хотя бы на сочувствие; великое дело — боевое братство

«Ростов официальный», № 4 (947) от 23.01.2013 

 

.