rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Война красок

Война красок

404     На любые вопросы о Великой Отечественной войне мой дед-орденоносец всегда отвечал: «Зачем тебе знать про войну? Живи сегодня. Нынешняя жизнь — это счастье». Так он говорил и в благодатные застойные годы, и в нестабильные перестроечные, и в голодные постперестроечные. Потом моего любимого ветерана не стало.

     Жить сложней, чем выживать

     Но сегодня, общаясь с художником-афганцем Сергеем ГАПОНОВЫМ, я будто вновь услышала дедовы слова: «В войне нет радужного. Давайте говорить о хорошем, о настоящем...»

     И мы говорили о хорошем: о картинах художника, о семье, о православии. Но разговор вновь и вновь возвращался к Афгану.

     — Там было проще, — вдруг обронил Сергей.

     — Проще? — не поверила своим ушам я.

     — Да. Выживать проще. Жить сложнее. Семью содержать, дом, работать, детей растить. Всё это куда сложнее...

     Сергей Гапонов — инвалид-колясочник. Из дома выбирается редко, а напроситься к нему в гости я так и не смогла. Беседовали мы по телефону. Признаюсь, для меня это одна из самых неудобных форм интервью — не видишь глаза собеседника, руки, не можешь домысливать недосказанное. Поэтому о том, что происходит в душе художника Гапонова, я могла догадываться только по голосу. Он у Сергея ровный, спокойный. Только несколько вопросов добавили в него экспрессивных красок — тема абстрактного искусства (ну не любит он Кандинского и Малевича и «Чёрный квадрат» не признаёт) и тема вещих снов.

405     — Видел их, конечно. У меня даже картина такая есть, — признался художник. — Лет 20 назад попался мне журнал о мистике, гаданиях и прочих потусторонних вещах. И там я прочёл статью о толкованиях сновидений. Так вот: если вам приснилась танцующая девушка, то это к любви. Если цветущее дерево — к успеху, рука с драгоценностями — к богатству. И ко мне пришла идея собрать эти образы воедино, чтоб передать мечты человеческие. Получилась картина. Я переписывал её несколько раз, но идею сохранил.

     — Я видела эту работу на выставке. В танцующей девушке проглядываются и черты вашей супруги Ирины. Не так ли?

     — Конкретно в этой навряд ли. А вообще, жену я рисую часто. Но мне очень сложно её писать. Хотя живём вместе уже 25 лет.

     — Вы познакомились после Афгана?

     — Да. Я уже был на коляске. Познакомились случайно в Сальске. Мы оба оттуда.

     В войне нет красоты

     Сергей немногословен. Около получаса я пыталась поговорить с ним о главном, но все личные темы он обходил стороной. Я уже и не надеялась услышать что-то важное, как вдруг рядовой вопрос о том, как сегодня живётся бывшему афганцу, неожиданно перевернул наш разговор.

     — Сегодня больше стали о нас говорить. Показывать по телевизору, приглашать на олимпиады. А раньше нас, инвалидов, вроде как и не было, — голос Сергея набрал силу. — Вот говорят об установке пандусов, лифтов оборудованных. Социальное такси теперь ездит. Можно добраться к стоматологу, к примеру. Или в поликлинику. Года два назад инвалидам пенсию увеличили. За первую группу я получаю 14 тысяч. Это значительная прибавка к основной пенсии. Вот я перечислил плюсы. Но есть ещё и минусы — нам перестали выделять автомобили (пусть были «Запорожец», «Ока», но это средство передвижения). Раньше нам полагались и бесплатные поездки в любой конец страны раз в год, и бесплатные лекарства. Теперь же этого нет. На лечение в военный санаторий в Подмосковье давно не езжу, так как теперь дорогу до него не оплачивают. Список льготных лекарств, конечно, существует. Но из него мне подходит только одно, да и то я с трудом выбиваю. Остальные десять наименований покупаю сам...

     — То есть денег не хватает. А с продажи картин зарабатываете?

     — Заниматься основательно живописью я стал в последние годы. Это моя вторая выставка. Первая проходила в библиотеке имени Гагарина. Туда зашёл мой друг. И говорит: «Неправильно ты всё организовал. Нужно было СМИ привлечь, подготовиться толком». Ну вот вторую выставку мне уже помогли сделать ребята-афганцы, воины Дона и публичная библиотека. Конечно, после этого обо мне уже узнали. Вот вы, в частности. Теперь, может, и картины будут покупать. На выставке замгубернатора Сергей Бондарев спрашивал, чем мне помочь. Я говорю: ничем, только выставку организуйте. Вот 22 апреля в «Роствертоле» будет выставка-продажа. Вроде как выделят мне место.

     — Я была на выставке. И заметила, что «афганских» работ у вас много...

     — Нет. Мало. Просто приурочили выставку к 25-летию вывода советских войск из Афганистана. Пришлось что-то написать. Это не моя тема — в войне нет красоты. Какая красота может быть в смерти? Нужно искать прекрасное в жизни — краски, соки, чтоб человек посмотрел и порадовался...

     — Но говорят же, чтобы избавиться от тяжёлого, нужно выплеснуть его куда-то — на бумагу или на холст...

     — Я не выплёскиваю это. Хотя, когда вернулся домой на инвалидной коляске, карандаш и краски, наверное, мне помогли...

     Серое лицо Афгана

     — Расскажете?

     — А что рассказывать-то? Призвался в 80-м. Служил в Афгане. За месяц до дембеля меня ранило.

     — Как нелепо...

     — Это под каким углом посмотреть. Мой товарищ отслужил. Ехал домой на попутках. В форме парадной был. Обстреляли. Ранили. Теперь тоже в инвалидной коляске... У меня знакомый есть — Герой России Альберт Зарипов. Так он слепой. И когда у него спрашивают, насколько ему тяжело, он говорит: «У меня всё хорошо — я могу ходить. А вот Сергей Гапонов не может. Вот у него плохо». А я думаю, что хорошо, что я вижу, писать могу. А как бы я без глаз? Всегда найдётся тот, кому хуже.

     — Так как вас ранило?

406     Я служил в Кабуле. В одном из рейдов под Чарикаром душманы от нас убегали и отстреливались. Много наших ребят полегло. Мне повезло — ранили последним. К тому времени уже вертолёт прилетел, и нас, живых, и трупы загрузили в него. Я быстро попал на операционный стол. Потому и выжил. А ранение было пулевое. Я даже сначала не понял, что меня ранило. Будто отбросило взрывной волной, током прошибло, ног не чувствуешь. Живот стал надуваться. Даже подумал, что у меня внутренности вывалились наружу. Но позже узнал, что это кровь пошла в брюшную полость. Пуля прошла через одно лёгкое, спинной мозг и во втором лёгком застряла... Очнулся я на пятые сутки в реанимации. Глаза открыл, смотрю: рядом два негра в пене. Я не понял, что происходит. Тут зашла медсестра. Спрашиваю у неё: кто эти чёрные ребята? Она отвечает: «Наши танкисты. 80% ожогов на теле. Нежильцы. А ты жить будешь, держись...» После Ташкента меня отправили в Одессу, оттуда в санаторий в Крым. Домой я вернулся уже на инвалидной коляске. Но у меня никогда не было желания наложить на себя руки. Просто знал, что нужно приходить в себя, учиться жить. В этом мне, конечно, карандаш помог. Вот и до сих пор так. С утра встаю — и за мастихин*. Но вечером и ночью ко мне мысли разные дельные приходят, как лучше композицию составить, как цвет наложить. Я записываю всё это в тетрадку, чтоб не забыть. Так и живу — рисую, выжигаю, думаю, иногда выбираюсь в город, чтоб писать с натуры. Вот это настоящее удовольствие. Жена меня всегда поддерживает, сын.

     — Он унаследовал ваш талант?

     — Нет. Он учится в училище олимпийского резерва. Академическая гребля. А дальше пойдёт в Рязанское военно-воздушное училище. Десантником будет.

     — Странно, что вы, испытав на себе ужасы войны, согласитесь с таким выбором сына...

     — Я был пушечным мясом. А он будет элитным десантником. Офицером. Это разные вещи. Сейчас неспокойное время. Война может вспыхнуть в любой момент. И если уж это случится, коснётся она всех. Так пусть лучше он будет к этому готов. Мне так будет спокойнее...

     Повисла пауза. Я поняла, что пора заканчивать разговор. Чуть позже Сергей Гапонов прислал мне фото своих работ. Городские пейзажи и портреты — яркие, красочные, иногда даже опьянённые солнцем. И только сюжеты Афгана на полотнах художника неизменно тяжёлого землистого цвета. Как выжженная костром земля на цветущем лугу. Как побуревшие от времени пятна крови на нашей истории. Пятна, которые вывести невозможно...

* Мастихин — специальный нож или мастерок, использующийся в живописи для смешивания красок, очистки палитры и пр.
«Ростов официальный», № 11 (1006) от 12.03.2014
     Краски жизни
 

 

.