rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Дети пророка. Мусульмане

По официальным данным 20 миллионов жителей России исповедуют ислам. Правительство Москвы санкционировало строительство соборной мечети, которая будет вмещать шесть тысяч человек. В это время события из новостных блоков представляют мусульманина бородатым мужчиной, обиженным на работников культуры, а женщину непременно в хиджабе и с непонятным мнением о мире. Как выглядят обыкновенные посетители ростовской мечети, узнал Анатолий Евтушенко.

348«Не бывает плохих народов или религий — бывают плохие люди», ─ истина кажется прописной, но слышал я её только от знакомого мусульманина. В Ростове долго не могли построить мечеть: где бы её не закладывали, местное население тут же начинало быть против, и строительство прекращали. В конце концов нашли место в роще на Мирном, где в радиусе метров ста нет жилых строений, только упорядоченные зелёные насаждения. Я прихожу туда в пятницу, в компании с Муслимом.

Мой университетский товарищ в годы, когда мы с ним делили комнату студенческого общежития, неоднократно и довольно бескомпромиссно будил меня в пять утра, так как, будучи спросонья, забывал, что я не совершаю намаз. Он отличник, полиглот (знает семь языков) и просто примерный мусульманин: в переводе с арабского его имя означает «верный богу». «Можно мне в мечеть с тобой сходить в пятницу?» — задаю вопрос без надежды на утвердительный ответ, поскольку, согласно моим представлениям, присутствие в мечети христианина если не воспрещается, то уж, по крайней мере, не приветствуется. Вопреки ожиданиям из трубки донеслось: «Без проблем. В 12:20 встретимся на остановке возле СКА».

Дело в том, что моё представление, как и представление о мусульманах большинства людей, происходит из масс-медиа. А в его стандартный комплект входят шахиды, женщины в паранжах и фильмы про русских солдат, насильно обращённых в ислам. Муслим к представителям других концессий относится довольно медитативно. Он говорит, что ему всё равно, кто во что верует, что каждый волен выбирать свою религию. «Одно плохо, — добавил он после своей речи, — вероятно, мы не встретимся в раю — никто из немусульман в рай никак попасть не может». Хотя кого именно после смерти ждет лучшая жизнь, — мусульман, христиан или буддистов, — мы в тот вечер так и не решили.

Муслим приходит в мечеть со своим другом Бекханом. Мечеть издалека кажется еще недостроенной: следы гусениц трактора, недоделанные ворота, разграфиченные бетонные плиты, служащие оградой. Дорогу преграждают цыгане, которые преследуют ровно те же цели, что и у православного храма, и сегодня, и за тысячу лет до этого. С местом они не прогадали: каждый мусульманин обязан отдавать сороковую часть своего заработка просящим. Муслим даёт им мелочь.

Возле ворот мечети очередь, в которой стоят терпеливые женщины. Продавец-пакистанец выложил на прилавок сосиски, колбасу и куриц.

— Ну да, вот менталитет: возле храма обязательно должен быть рынок.

— Это единственное место, где мусульмане могут купить продукты из мяса животных, убитых по мусульманским правилам, ножом и с молитвой. Другие нам нельзя, — объясняет Муслим и отправляет Бекхана с деньгами в конец очереди.

Входим в мечеть.

— Куртки не снимайте, — по-отечески заботливо советует нам человек, который выглядит так, что про него хочется сказать не «пожилой», а преклонных лет, — сломались отопительные котлы — холодно. Обувь и сумки кладём в ящики. Они не закрываются на ключ, и за ними никто не присматривает — ни один мусульманин никогда не согрешит в мечети. Из этой комнаты переходим в следующую. Она очень большая и очень холодная.

— Обычно здесь топят и по ковролину ходить приятно. Ну, ничего. Это недолго. Посиди там, — говорит Муслим, указывая на самый дальний угол мечети, — только не ходи перед молящимися.

В Ростове 70 тысяч мусульман, в мечети — человек 200-250. Некоторые не пришли, потому что не могут оставить работу или учебу (пятница ведь), а некоторые просто потому, что недостаточно верят. Среди таких неверующих ─ студентка из Адыгеи, Зарина. На мой вопрос, почему она не ходит в мечеть, отвечает вопросом, который ставит меня в тупик: «А ты когда последний раз был в православном храме?» Но ведь из меня какой христианин? Я б, может, и вовсе остался б некрещёным. Родился — крестили, меня не спрашивали. «А меня спрашивали?» — снова в яблочко попадает адыгейка. За это её недолюбливает Муслим. А ещё за то, что у нее роман с русским крещёным юношей, который впрочем, такой же христианин, как Зарина — мусульманка.

Мечеть заполнилась почти полностью. Муфтий читает проповедь: сегодня речь идет о шахидах. В представлении россиян шахид — террорист со взрывчаткой на поясе, в исламе же к шахидам относятся восемь категорий людей. Среди прочих женщины, умершие во время родов и люди, погребённые под завалами. «Не тот шахид, кто взрывает дома, убивает женщин и детей, а тот, кто умирает от его рук. СМИ извратили это понятие. Террористы — вообще не мусульмане!»

Началась молитва. Народ построился в шеренги и каждый подошел вплотную к соседу. Последний ряд, за которым скромно сидел я, в результате миграции разбился на два: прорыв произошёл как раз посередине. Больше всего по этому поводу беспокоились те, кто как раз стоял у разлома шеренги — продавец мясных изделий справа и какой-то кавказец слева. В поисках человека, который смог бы закрыть эту брешь, он обернулся и жестом позвал меня молиться сначала первый, а потом и второй. Я жестами отказался. Не знаю, чем бы все кончилось, но кто-то из запоздавших закрыл пробоину и все успокоились. Муэдзин запел (пел он отлично, только ему тяжеловато давались низкие ноты).

После дружного и негромкого действа, все потянулись к выходу. Остались самые убеждённые. Не без сожаления я заметил, что Муслим именно такой — я очень сильно замёрз.

— Ты куда сейчас? Мне на Центральный, ─ я рассчитывал на компанию.

— Да, я тут с друзьями…

22 мая 2006 ROSTOV_RU
.