rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

ПАСТЫРЬ НАЦИИ ИЗ ДОНСКОЙ НАХИЧЕВАНИ

88Он родился в1869 году в семье нахичеванских мещан. Скромный достаток Чорекчянам приносило потомственное слесарное ремесло. И Геворк с детских лет был приобщён к делу. С усердием осваивая тонкости мастерства, он, однако, с раннего детства чувствовал некоторый разлад. Руки работали с инструментом, обтачивали, сверлили и рубили металл, а душа и все мысли были в полумраке и таинствах соборного храма, где проводил всё свободное время. Он пел в хоре с мальчишеских лет. Проникновенность в исполнении древних шараканов не могла не обратить на его будущность внимание нахичеванской общественности. Постановили за общественный счёт дать мальчику духовное образование.

И Геворк начал обстоятельно учиться: сперва в Св. Эчмиадзине, потом в университете в Лейпциге. Вернувшись в родную Нахичевань-на-Дону, занял должность настоятеля городского собора (в конце 60-х храм взорвали, на его фундаменте ныне стоит Дом культуры завода «Красный Аксай»). Уже в первые годы службы на духовном поприще он проявил себя глубоким и компетентнейшим специалистом в тонкостях ритуала и канона и стал непререкаемым авторитетом по этой части. Вскоре возведённый в сан архиепископа был призван в Св. Эчмиадзин. Там его назначили ответственным за храмовые мероприятия. Одновременно ему поручали инспектирование ритуальных служб в церквах армянских епархий.

Далее случился большевистский переворот октября 1917-го, и первый молот репрессий обрушился на иерархов и духовенство Православной церкви. Черёд Армянской подошёл к 1938 году. Схема была уже отработана и сбоев не давала: арест, обвинение в заговоре «с целью...», затем – приговор и расстрел. Первым и пробным для Армянской церкви стало «тбилисское дело». Армянское духовенство Грузии было арестовано. Ещё не до конца понимая смысл происходящего, верховный Владыка — Католикос Хорен I — спешно направил архиепископа Геворка в Тбилиси, поручив на месте разобраться в непонятных обвинениях. Грузинские чекисты арестовали посланца и подвергли изощрённым допросам и пыткам. Требование было одно: оговорить всё высшее руководство Армянской церкви. Грузинские товарищи спешили «утереть нос» своим армянским коллегам в разоблачении коварного «буржуинского» замысла: свержения советской власти в Армении и восстановления Армянского царства «от моря до моря». Заполучив в свои руки одного из членов руководства Армянской церкви — архиепископа Геворка — грузинские костоломы готовили именно его в руководители тайной шпионской сети, нити которой тянулись и в Ростов. В те дни и донских, причисленных к заговору, армян — духовенство и интеллигенцию — свезли в чекистские застенки и уничтожили.

Тут всполошились армянские товарищи. Проигрывать лидерство в делах такого рода было смертельно опасно, и чекистское руководство Армении решило брать широтой и обстоятельностью охвата. О грандиозности пресечённого заговора должен был говорить арест всего армянского высшего духовенства вместе с Католикосом.

Тут необходимо отметить: с древнейших времён особая система выдвижения делала руководителями Армянской церкви всегда старцев весьма почтенного возраста. Вот их-то и пропустили через мясорубку допросов и пыток. Готовился судебный процесс с обычным набором признаний, оговоров и иной атрибутики: шифры, пароли, явки...

Не только религиозно-духовная, но и вся прочая жизнь в республике замерла. Ужас овладевал массами. Для Армении — в исторической её специфичности — события трактовались так: за более чем полуторатысячелетнюю историю христианства ни у одного из многочисленных и коварных завоевателей не поднималась рука на духовную совесть нации — Католикоса. И вот злодейство случилось, а сотворили его сами же армяне, как говорится, своими руками. В те дни даже каменные души из высшего совпартруководства республики не выдерживали суда совести, — на те дни пришёлся пик самоубийств в республиканской партийной элите. Подготовка к процессу застопорилась, наметился сбой.

Чекисты, втянувшие сами себя в авантюру, наконец-то заметили опасность, накатившуюся с неожиданной стороны. Приближалась Пасха и намеченное на тот год особо торжественное мероприятие: праздник святого «мироварения» в кафедральном соборе Св. Эчмиадзина. Тут было от чего потерять голову: назревал вселенский скандал. Армянские депутации и паломники со всех континентов съезжалась в Армению. Они ничего не понимали: все храмы, включая кафедральный, были заколочены. В Москву шли запросы не только от правительств, но и от «прогрессивной» мировой общественности. Высшее руководство страны не знало, как сохранить лицо передового и самого гуманного государства в мире.

Кризис разрешил Сталин. Творимое в Армении было названо беззаконием и отклонением от линии партии. В Ереван отрядили спецкоманду и дали задание: разоблачить и расстрелять виновных. Кровавые жернова прошлись ещё по одному кругу, поголовно истребив всех ереванских чекистов...

Но тут мы забежали вперёд, — всего дня на два: ни в Тбилиси, ни в Ереване ещё не знали о решениях, принятых в Москве, и между товарищами грузинскими и армянскими продолжался торг за архиепископа Геворка. Готовя судебный процесс, ереванцы поняли, что Католикос и старцы его окружения, по немощности, не тянут на ведущие роли в намечаемом действе. Их расстреляли по упрощённой схеме, а на роль главы заговора наметили довольно крепкого, всего лишь 69-летнего архиепископа Геворка. Его, приговорённого к расстрелу, поставили не к стенке, а в ночь исполнения приговора повезли из Тбилиси в Армению. Именно в эти часы обстановка резко изменилась, и на перроне ереванского вокзала спецвагон со смертником уже встречало всё армянское государственное и партийное руководство. Геворку в вагон принесли подобающие одежды и посох Отца нации. Его умоляли немедленно взять управление Эчмиадзином в свои руки, сделав всё возможное, чтобы в пасхальные дни в кафедральном соборе торжественная служба прошла так, как того требовал веками освящённый ритуал.

Геворк отказался. Без Католикоса — объяснял он — пасхальная служба невозможна. Ему сказали, что он – единственный живой иерарх Армянской церкви. Тогда он тем более отказался выйти из вагона: он потребовал тело Католикоса. Шли часы, но его найти не могли, а Геворк стоял на своём. То или не то, — тело отыскалось...

Так пасхальные торжества 1938 года заменились скорбным прощанием с мучениками и невинно убиенными жертвами кровавого режима.

С тех дней Геворк оставался главой Эчмиадзина. Семь лет именовался местоблюстителем Католикоса — то есть и.о. — затем, по избрании, стал главой Церкви. Времена к тому времени изменились: война востребовала влияние церкви на народные массы, и Геворк VI даже удостоился наград из рук Сталина за заслуги.

К концу жизни он был непререкаемым авторитетом в республике, с ним считались на всех уровнях советско-партийного руководства. Власти и народ были благодарны ему за то, что не ожесточился и нашёл мудрость все личные горести вытерпеть, а нацию и церковь вывести из позора и бесчестья 1938 года.

Никогда не забывал Геворк VI родную донскую Нахичевань, не раз наездами бывал в послевоенном Ростове. У себя, в Эчмиадзине, принимая паломников и посетителей, приходил в необыкновенное волнение, когда среди них оказывались земляки. Тепло и подолгу с ними общался, трогательно заботился, одаривал памятными подарками.

Исполнилось полвека, как унёс он в могилу свой расстрельный приговор, в исполнение не приведённый и не отменённый... Светлая ему память.

7 декабря 2004г., 7С.
.