rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

МОНАСТЫРЬ НА КУРГАНЕ: СВЯТОЙ КРЕСТ

17-18 июня 1912 года Нахичевань-на- Дону бурлила. Город еще никогда не испытывал такого всеобщего возбуждения и ликования. Нахичеванцы ждали приезда католикоса Кеворка V. Он должен был посетить их город, возвращаясь из столицы.

Накануне его приезда священник Стефан Папаян опубликовал в газете «Южный телеграф» «Приветствие католикосу». В нем говорилось: «...Армянский народ в продолжении многих веков подвергался гонениям азиатов, как авангард христианства в Азии, всегда отражал удары сильных врагов и как храбрый воин-знаменосец защищал знамя церкви - Святой крест...

...Мы сегодня имеем счастье видеть среди нас католикоса, который снизойдя к нашей просьбе, явился к нам - к своим духовным чадам, с лилией в руках, с благословением в устах и с добрым приветом Великого Царя земли нашей.

Гряди благий архипастырь наш! Пои нас своей мудростью, благостью и правдою! Благослови грядый во имя Господне!».

Ранним утром 17 июня к ростовскому вокзалу тянулись бесконечные группы жителей Нахичевани, направляющиеся на встречу католикоса. В 10 часов 10 минут к перрону прибыл поезд, и вокзал огласился восхищенными приветствиями встречающих: «Гэцэ!», «Гэцэ!». «Католикос направился к ожидавшему у подъезда экипажу, запряженному двумя парами белых лошадей цугом». Проехав через Ростов и Нахичевань, католикос отслужил службу в соборе. Всю площадь вокруг собора занимала многотысячная толпа. Затем состоялась встреча в коммерческом клубе, на которой присутствовали армяне Астрахани, Таганрога, Армавира, Екатеринодара, Ставрополя... Согласно протоколу католикос молился на могиле А.П. Аладжаловой, встречался с ректором духовной семинарии Шахазиэом.

На следующий день состоялось главное событие нахичеванского визита - служба в церкви монастыря Сурб Хач. Никогда еще окраина Нахичевани не видела столько людей. Сюда пришли практически все нахичеванцы, многие из жителей окрестных армянских сел. А так как встреча должна была проходить рано утром, многие приехали и пришли сюда еще с вечера. Весь холм был усыпан людьми. На деревьях сидели подростки, маленьких детей взрослые брали на плечи... Католикос приехал в монастырь в шесть часов утра на автомобиле. «После краткого богослужения в церкви католикос совершил молитву на могилах поэта Патканяна и публициста Налбандяна, похороненных в монастырской ограде». Посещение католикосом монастыря стало настоящим праздником. И когда он, отказавшись от машины, уехал в город на повозке, народ долго еще не расходился с высокого холма, на котором стоял монастырь...

105А теперь - краткая история его создания. В 1783 году вместе с освещением закладки собора святого Просветителя Иосиф Аргутинский освятил и место закладки монастыря Сурб Хач - Святой крест. Место его строительства находилось в семи километрах от Нахичевани на довольно высоком холме. Известный знаток армянской архитектуры О.Х, Халапахчьян пишет о том, что «монастырская церковь первоначально была деревянной. На ее месте заложили каменную...». Но информации об этом нет ни в одном из старых источников. С 1781 по 1783 год Иосиф Аргутинский занимался проблемами закладки Нахичевани и первых церквей города. Строительство церкви в монастыре началось 21 июля 1786 года. Зачем было возводить временную деревянную церковь всего на три года? Все исследователи и историки, писавшие о монастыре Сурб Хач, не говорят о том, как выглядела старая церковь до перестройки. Е.А. Шахазиз ведет речь именно о перестройке. Может быть, первый вариант церкви до 1862 года, а именно тогда многое в монастыре было перестроено, был деревянным?

Могло ли каменное здание, поставленное в 1792 году, через 70 лет придти «в ветхость и находиться в плачевном состоянии», каким нашли его «предводитель Айвазян, посещая вместе с тогдашним инспектором Халибяновской школы и бывшим прокурором синода Ованесом Есаиновичем Миракяном различные области епархии. 3 июня они приезжают в Нахичевань, где после проверки всего посещают и монастырь Сурб Хач». Именно по рекомендации этой высокой депутации монастырь начинает перестраиваться. Можно учитывать еще и такой факт, что все первые варианты церквей в Нахичевани были деревянными. Так что история не сохранила для нас облик первой церкви монастыря, да и всего монастыря – тоже.

Но вернемся «к началу начал». Поверхность каменистого холма, на котором должен был встать монастырь, была неровной, у обрыва были срезы ракушечника. Первый этап работ еще до закладки фундамента состоял в засыпке ям и выравнивании бугров. Сюда был пригнан тягловый скот, крупные телеги, позже были привезены и хачкары. Храм строился 6 лет, он был обнесен стеной. При храме были возведены архиерейский дом, в котором размещались типография, школа, библиотека. Встали монастырские постройки, хозяйский двор, склады, площадка для колесного транспорта, лестница к источнику. Монастырь был «привязан» к большому роднику Чархах (его еще называли Салых-су), в котором текли, по словам Е. Шахазиза «вкусные студеные воды». Сюда стали собираться нахичеванцы и паломники из более отдаленных мест, чтобы совершить обряд омовения, искупаться, напиться свежей воды... «Издревле нахичеванцы по обыкновению приходят к этому роднику, купаются в нем, моют больные места и завязывают старье на ближайшие деревья. По мнению народа вода этого родника святая: она снимает боли, исцеляет различные болезни, особенно лихорадку, потому и называется «салых-су», то есть исцеляющая или лечебная вода», - писал Е. Шахазиз. В память о посещении монастыря они оставляли небольшие тряпочки на ветвях деревьев. Особенно это стало распространено во время празднования здесь «Bapтевоpa» (Вардавара) праздника роз, о котором речь пойдет далее. У Рафаэля Патканяна есть рассказ «Вартевор», сюжет которого отражает празднование здесь этого народного торжества, на котором, между прочим, молодые люди присматривали себе невест. Патканян и описывает неожиданные приключения своих молодых героев, связанные с этим обычаем. Другой земляк Патканяна, Микаэл Налбандян, также опишет Сурб Хач, его родник и обычай развешивать на веточках деревьев старые тряпочки-ленточки в своей повести из жизни нахичеванцев «Одному - слово, другому – невесту». Кто бы мог тогда предсказать дальнейшую судьбу поэта и публициста Рафаэла Патканяна и революционера-демократа, писателя М. Налбандяна, что они в недалеком будущем успокоят свой темперамент у стен изображенного ими в литературных картинах монастыря - здесь будут находиться их могилы! Таких поворотов сюжета не предвидит ни одна фантазия, так как люди не знают своей судьбы…

106Под склоном холма, на котором раскинулся монастырь, течет небольшой проток Темерника. Эта речка протекала здесь в балке Большая Камышеваха, она огибала с севера Ростов-на-Доку. Судя по всему, здесь, по берегам Темерника, рос камыш. Впрочем, он растет здесь и до сих пор... Выше на берегу Темерника была построена ветряная армянская мельница, принадлежащая монастырю. В 1792 году храм освятил его основатель Иосиф Аргутинсквй. На церкви была установлена доска, надпись на ней (от имени Аргутинского) гласила: «Благословением Бога построил монастырь и учредил при нем школу и типографию я, сын санаинца Аргутяна Шиошбека и посланец святого Эчмиадзина и предводитель армян Российского государства архиепископ Овсен (Иосиф – В.С.), при императрице всея Русы Екатерины Алексеевны второй и патриаршестве католикоса всех армян Гукаса с участием духовного сына моего баязетца архимандрита Карапета... Освящен 27 ноября 1792 года».

Храм в монастыре, как и все церкви в Нахичевани и в окрестных армянских селах были названы в память о крымских церквах теми же именами. Сурб Хач получил свое имя от армянского монастырского комплекса, стоявшего близ населения Старый Крым на Крымском полуострове. Полное название монастыря Спаситель Сурб Хач, т.е. Спаситель Святой крест. «Переселенцы, построив в своем новом городе монастырь и церкви, нареченные именами своих крымских церквей и монастыря, хотели ярко сохранить в своих сердцах память о своей второй родине - Крыме, а также об исконной родине - Армении, откуда несомненно были привезены в Крым эти имена», - пишет Е. Шахазиз.

Вокруг монастыря были пашни и огороды, площадь их составляла 50 десятин (свыше 50 гектаров), всего же монастырь располагал пахотными землями и пастбищами площадью в 300 десятин. Земли, лежащие близ самого монастыря, сдавались по участкам безземельным крестьянам в аренду. Эти крестьяне жили в хуторе северо-западнее монастыря (ныне разросшийся поселок Мясникован).

Постепенно недалеко от Сурб Хача, в северном направлении, стали возникать дачи зажиточных нахичеванцев. За Темерничкой был разбит монастырский сад. Его еще называли Армянским садом. Е. Шяхазиз приводит фрагменты из рукописной тетради секретаря Нахичеванского магистрата М. Морозова, в которой есть некоторые сведениия о Сурб Хаче. В частности, Морозов писал: «Сад принадлежал какому-то господину, построившему здесь на полуденке (? - В.С.) хуторок, за постройку и сад по оценке заплатил деньги армянин поручик Мартын Шаенгаров и подарил предполагавшемуся строиться здесь монастырю, впрочем теперь из старого сада осталось очень мало»».

Эта информация интересна, хотя и в ней есть разночтения. Е. Шахазиз пишет, что «участок монастыря ранее принадлежал частному лицу по имени Мартирос Торосян, у которого его купил прибывший с переселенцами архимандрит Симеон – «ганджеци» (он был архимандритом до Иосифа Аргутинского) с целью построить монастырь. Это же подтверждает и Иосиф Аргутинский: «Этот участок, который приобрел наш предшественник архимандрит Симеон, принадлежал Мартыну Торосяну и отличался красотой местности…» Оставим путаницу в фамилии этого офицера-армянина. Выходит, что идею основать монастырь вынашивал еще архимандрит Симеон. Но главное: получается, что на том месте, где вскоре встанет монастырь находился уже хуторок и сад, принадлежащие офицеру Димитровской крепости, некоторые офицеры которой имели свои дачи в районе Темерника. Мартирос и подарил эту землю под постройку армянского монастыря.

Вот этот сад и был благоустроен, но позже. Почва, на которой был разбит сад, содержала много ила, накопленного естественным путем за долгие годы, посаженные здесь деревья находились в низине, которая защищала его от холодных ветров и морозов.

107В монастырь доставили армянские святыни, привезенные из Крыма. Самой почитаемой из этих святынь был огромный хачкар, имя которого и носил монастырь Сурб Хач. Его позже встроили в колонну большого клироса уже перестроенного, нового здания церкви.

Е. Шахазиз предполагает, что это очень древний камень и, возможно, он привезен в Крым из самой Армении в XIV веке.

В стенах храма и вокруг него были размещены 14 больших и малых хачкара XV—XVIII веков, привезенных из Крыма. Надписи на них говорили, что они посвящены памяти родственников.

В монастыре хранились и несколько старых рукописей, портреты церковных деятелей, картины…

«Основывая монастырь Сурб Хач, архиепископ Овсен намеревался достичь двух целей - во-первых, дать удовлетворение религиозным потребностям народа, во-вторых, учредить для российских армян школьный и научный центр, откуда бы можно было посредством книг и образования молодых людей распространить знания среди российских армян. Вот именно с этой целью после завершения строительства монастыря он сразу же создает при нем типографию и школу...».

Типографию Иосиф Аргутинский привез из столицы, купив ее у Григора Халдаряна-джугераци. Эту типографию преуспевающий армянин открыл в 1780 году сначала в Лондоне и, выпустив там всего одну книгу «Воззрения армянских церквей», перевозит ее в Санкт-Петербург. За 10 лет Григор выпустил 11 книг. После смерти купца- предпринимателя Аргутинский с помощью средств армянских «вспоможений» и приобрел типографию.

С окончанием постройки монастыря она была пущена в дело. Это была практически первая типография на Юге России. Большую помощь в выпуске книг оказывал Аргутинскому Ходженц Маркара - Ереванци. За четыре года работы типографии было выпущено 12 книг. Это в основном религиозная литература. Но вышли и «Скорбь и стоны Эчмиадзина», «Лечебник джугайского врача Калантаряна», «Врата милосердия», «История Телемака».

Но Иосиф Аргутинский по роду своей работы не мог уделять много времени работе типографии, и ее деятельность с 1795 года была прекращена.

Работа школы имела такую же историю. Школа в Сурб Хаче была духовной, т.е. готовила учеников для нужд церкви. Руководил ее работой архимандрит Тадеос, который был и настоятелем монастыря. Он собирал из окрестных сел и из города детей бедных родителей и, обеспечивая им жилье и питание, обучал грамоте и церковной службе. Но когда Тадеос уехал вместе с Иосифом из России в Эчмиадзин, работа школы заглохла.

Возобновление ее работы связано с еще одним знаменательным событием в жизни Нор-Нахичевана и монастыря. Мы начали эту главу с рассказа о посещении Сурб Хача католикосом Кеворком V. Но в истории Нахичневани было еще одно посещение высшего духовного лица. В 1868 году в Нахичевань приезжает католикос всех армян Георг IV. Познакомивший с жизнью нахичеванцев, он обратил их внимание на развитие образования. И повелел учредить в монастыре «духовное училище». Оно стало, как и прежняя школа, училищем- интернатом. В архирейском доме были выделены специальные учебные и жилые комнаты.

Одни из жителей Нахичевани Мкртич Санасарян в 1875 году пожертвовал на нужды училища: оборудование, учебники, географические карты, организацию небольшого музея и даже школьного матенадарана (хранилища рукописей и старых книг) - 400 рублей. Училище благополучно работало до 1891 года. В том году в монастыре случился большой пожар, сгорели все хозяйственные постройки, склад и школа... Ее отстроили через три года.

Духовное училище по распоряжению католикоса начало работу в 1868 году, через шесть лет после кардинальной перестройки всего монастыря и храма. Это произошло «в дни предводительства Габриэла архимандрита Айвазяна, и игуменства Мкртича архимандрита Овакимяна трудом Георга Хатраняна и Апексана Аладжаняна». Здание храма было выстроено в классическом стиле, напоминающем старые византийские храмы. Южный и северный входы украшены четырех колонным и портиками. Здание венчает большой и высокий купол. Вот тогда, по мнению Е. Шахазиза, в каменные стены были вмонтированы небольшие хачкары, другие хачкары были установлены внутри церковного помещения.

Рядом с храмом вознеслась и островерхая колокольня. Она совершенно не гармонировала со зданием самого храма. Была благоустроена и-каменная лестница, ведущая из южного входа в храм к Темернику. Тогда же было выстроено каптажное здание родника. На средства О.М. Попова здесь был построен кирпичный бассейн. Благоустроили, облагородили и сад с его прямыми и овальными дорожками.

После всех этих работ монастырь, можно сказать, преобразился. Со времен его основания одним из главных празднеств, проходивших на высоком холме, откуда открывается великолепный вид на округу, стал народный праздник Вартевор (Вардавар). Его отмечали еще в древней, языческой Армении. Это был праздник роз, в переводе с армянского: Вардавар - убранный розами. Он отмечался в один из воскресных дней в середине июля. Прошло много веков, и этот праздник у армян стал как бы уже христианским.

По древним обычаям на этом празднике главную роль играли розы: молодые девушки украшали ими свои волосы, все строения обвивались гирляндами цветущих роз. Основа праздника - веселые процессии, исполнение религиозных обрядов, шумные пиршества...

Картины этого празднества оставили не только Налбандян и Патканян, его красочно описал и ученый Ю.А. Веселовский в своем этнографическом очерке «Армянский уголок на юге России», написанном в 1897 году.

Юрий Алексеевич Веселовский, литературовед, переводчик, писатель был сыном крупного историка литературы А.Н. Веселовского и племянником выдающегося русского филолога, академика А.Н. Веселовского. Увлекшись армянской культурой, он занимался изучением армянской истории и литературы, переводом произведений ее классиков. Переводил он и Р. Патканяна. Его перу принадлежат книги «Очерки армянской литературы и жизни» (Армавир, 1906), «Армянская муза» (Москва, 1907).

Его очерк о Нахичевани интересен для нас не только красочным описанием праздника Вардавар в Сурб Хаче. В нем он дает краткое описание истории Нахичевани, характеристику особенностям жизни нахичеванцев. К главными достоинствам армян-нахичеванцев Веселовский относит их «трудолюбие и домовитость». Подчеркивает он и то значение, которое уделяли в городе образованию, служившему основой создания особой атмосферы интеллигентности. Придает он большое значение и распространенной у армян благотворительности, сыгравшей немалую роль в развитии города.

Итак мы с вами вместе с Юрием Веселовским на армянском празднике Вардавар, который проходил 2 июля 1897 года.

«Сегодня мало кто останется в городе. Все, кто не боится шумного и демократического характера, который носит старый Вартевор, отправляются в Монастырский сад. По дороге, проходящей безотрадною степью, тянутся экипажи всех видов, едущие из Нахичевани: тут и коляска купца, и скромная телега, на которой несколько человек, кажется, мелких ремесленников, трясется не шибкою рысью: все это вместе с многочисленными пешеходами движется в одном направлении, наряду с горожанами съезжаются к монастырским воротам толпы крестьян.

... Звуки зурны, шумный говор народной массы, громкие аккорды нескольких оркестров, оригинальные мотивы кавказских песен, наконец какой-то смутный, неопределенный гул... Мы в 6 верстах от Нихичевани-на-Дону, в тенистом саду, приютившимся у подножия холма, на вершине которого виднеется колокольня и купол храма...

Глядя на это веселье, невольно хочется смешаться с толпою, затеряться среди народа...».

Таково воздействие народных праздников, карнавалов на человека. Он чувствует себя частичкой народа, растворяется в общем потоке, сливаясь с ним, живя общими чувствами. Одновременно, растворяясь в толпе, человек мог свободнее выразить себя, иногда отодвигая от себя общепринятые рамки условностей общежития.

«Время близится к вечеру, и Монастырский сад все более и более наполняется публикою; постепенно возрастает и веселое настроение толпы.

Стемнело… Внизу зажигаются огни; публика наполняет весь сад. Это хороший в этой местности сад, который кажется точно оазисом среди окружающей степи: в нем есть прекрасные аллеи из высоких деревьев, под которыми можно найти прохладу. В настоящее время он превратился в место общественного гулянья, которое так странно видеть рядом с безмолвным монастырем. Тут есть ресторан, есть ротонда для музыки, но остатки патриархальных нравов сказываются в том, что до сих пор, как и старину, можно, заняв за особую плату какой-нибудь стол в саду, привезти с собой свою провизию и чай. Каждый день сюда приезжает народ, а в воскресные и праздничные дни собирается довольно много публики. Но, конечно, никогда сад не бывает так переполнен и оживлен как сегодня, и день Вартевора. Ресторан залит огнями. За всеми столами виднеется публика; слышится звон стаканов. По аллеям - главные из них освещены, движется толпа, еще более разнообразная и интересная, хотя и менее отборная, чем на музыкальных вечерах в клубе. Здесь также учащаяся молодежь, и барышни, и купцы, но одно из первых мест занимают крестьяне; они ходят большими группами, весело и оживленно болтая; оригинальные женские костюмы, в наше время постепенно исчезающие, придают еще больше картинности этим группам. На траве вы можете увидеть точно стоянку переселенцев; повсюду разосланы ковры, на них виднеются сложенные в груду семейные пожитки, и на этих коврах, при свете небольших ламп или свечей, целые семейства сидят за самоваром и вообще проводят время по-домашнему, нисколько не стесняясь. В некоторых местах, впрочем, со стороны дорожки повешен на веревке или приделан к двум деревьям ковер, несколько скрывающий внутреннюю жизнь импровизированных жилищ. Чрезвычайно любопытно видеть эту картину, - точно вы попали в армянскую деревню, но любопытнее всего то, что многие из этих семейств приехали еще в пятницу вечером и будут жить в Монастырском саду, точно на бивуаках, до вторника утра; это старый обычай, унаследованный от дедов. Переживание старого вообще вымирают нескоро: так, например, сохранилось в Нахичевани в день Вартевора обливать друг друга водой, но так, чтобы тот, кого обливают был захвачен врасплох; при этом стоит тому, кто обливает, громко крикнуть: «Вартеворк - и человек, получивший хороший душ, не имеет права обижаться.

С тем же днем был в прежние время связан другой обычай: молодые люди отправлялись на гулянье искать невест; происходило что-то вроде смотрин, женихи пропускали девушек мимо себя, осведомляясь о той или другой, даже вступали иногда с ними в переговоры иногда тут же в переговоры и с родителями.

...Какое множество разнородных звуков носится над многолюдной толпой! В иных местах музыка, играющая в различных частях сада, слышится зараз с трех сторон, и, странное дело, это нисколько не производив какофонии, а только вызывает какое-то особенно бодрое и возбужденное настроение. В большой ротонде играет оркестр... Другой оркестр, из 6-7 человек, ходит по саду, приближаясь то к одному, то к другому из столов, играет две-три пьесы, получает что-нибудь за труды и обходит постепенно всех ужинающих. Но это все музыка в европейском вкусе; в некоторых пунктах вы услышите и восточные мотивы. Покрывая часто все остальные, далеко разносятся звуки кавказских инструментов, в особенности же пронзительные звуки зурны, для непривычного человека они покажутся слишком резкими; но постарайтесь проникнуть в смысл этих оригинальных звуков и эго самое интересное, что есть сегодня на гулянье. Вот группа сазандаров, уроженцев Кавказа, играющих на зурне, на «сазе», «таре» и других инструментах, собрали вокруг себя толпу любопытных. Вы также проходите, и точно новый мир раскрывается, когда зазвучат эти мотивы, выражающие то веселье, то грусть по родине, то горячую страсть. Некоторые из этих песен аранжированы для фортепьяно и оркестра, но никогда не произведут того впечатления, как в безыскусственном исполнении детей своей родины сазандаров…»

Вот как описала пение зурны армянская поэтесса из Нахичевани Любовь Чернова:

Зурна, зурна,

В твоем тщедушном тельце

Такие мощь и страсть заключены!

Ты скорбью вековой волнуешь сердце

И сладостным предчувствием весны.

Зурна, зурна –

Скиталица Наури,

Сказительница дум ее и бед,

Твой вольный дух ненастья не сломили.

Твоей души не сокрушили свет.

Но продолжим рассказ Веселовского: «Из другого уголка сада доносятся также звуки зурны и громкое хлопанье в ладоши; там началась захватывающая дух лезгинка. В стороне сидит за отдельным столиком группа кавказцев - дама и несколько мужчин; все они с сосредоточенным вниманием слушают, как один из них звучным тенором поет прекрасную народную песню, как другой подыгрывает аккомпанемент. А вот и музыка иного рода: слегка подгулявшая толпа не то крестьян, не то мастеровых проходят по аллее, и один из них, идя впереди, играет на так называемом «органе» - род шарманки, необыкновенно популярной у нахичеванцев.

А в стороне от главных артерий сада приготовлены и другие развлечения для народа, - карусели, балаганы. Тут же поблизости, благо проходит мимо много публики, расположились торговцы, которые при свете огарков продают сласти местного производства.

Шумно, весело.,. Не хочется расставаться с веселою толпою. Не далее, как завтра снова будет здесь гулянье. Часто случается даже, что на второй день праздник проходит еще веселее и оживленнее.

Ночь, темная ночь окутала степь кругом... Медленно разъезжаются экипажи, унося в город зажиточную часть публики; но издали все еще слышится музыка, и зурна вдогонку посылает последние, прощальные звуки. Там все еще длится прежнее оживление: движется толпа; она не скоро замрет...

Так справляет группа армянского народа за много верст от прочих своих соплеменников свой любимый, унаследованный от далеких предков, праздник - Вартевор».

История всегда несет в себе особый смысл движения, заключает эволюцию жизни. Все достижения в ней, особенно связанные с бытом, с обустройством жизни, связаны с достижениями научно-технического прогресса. Он-то и «раскручивает» само движение времени, ускоряет психологическое восприятие его хода, а вместе с тем и движение народной жизни, ее внешнее «обустройство». Во времена, которые описывал Веселовский, обычаи предков отмирали действительно медленно, но это движение уже началось. Уже в конце XIX столетия Е. Шахазиз писал о том, что «сад стали помещать сомнительные компании, поклонники Бахуса, золотая молодежь Ростова и Нахичевань... легкая музыка, орган и зурна сдружились и составляют гармонию, которая оскорбляет чистоту монастыря...

Появление средств массовой информации, особенно телевидения, Интернета стало заметно разобщать людей. Технический прогресс стал влиять не только на качество жизни, но и на сам ее уклад. Да, и в наши дни некоторые армяне отмечают Бардавар, но эти праздники нельзя уже сравнить с теми, которые проходили у стен монастыря в XIX веке. Жизнь меняется, унифицируется, унося в небытие краски, атмосферу прежней жизни. А что из этого получится, покажет только будущее…

Владислав Смирнов. «Нахичевань-на-Дону»
.