rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Не Фимой единым

167В Литературной гостиной Донской публичной библиотеки состоялся творческий вечер писателя, поэта, журналиста Александра Сидорова.

Он — человек широких интересов и разнообразных увлечений. Сидоров — один из крупнейших исследователей русского арго, автор книг по истории преступности в России, в его творческом багаже — работы в области булгаковедения и пушкинистики. Многим нашим читателям памятны его интервью на темы тайнописи романа «Мастер и Маргарита» и арестантского фольклора, истории татуировок…

Однако всероссийскую известность принесла Сидорову в 1990-е годы литературная маска Фимы Жиганца. Фима же прославился тем, что перевел на «феню» русскую поэтическую классику. Мнения просвещенной публики насчет целесообразности таких опытов разнились.

— Это — филологический эксперимент, — говорил тогда и повторил теперь Александр Сидоров, который не смог отплатить Фиме черной неблагодарностью и не упомянуть о нем на творческом вечере. Кстати, названия классических стихов, которые следовало бы перевести в первую очередь на «феню», ему подсказывали весьма уважаемые люди с филологическим, как правило, образованием.

Интересно, что еще в те годы в одном из российских городов, далеко от Ростова, создали клуб любителей поэзии Александра Сидорова, именно Сидорова, а не Фимы, —  его лирических и иронических стихов.

Маску Фимы Жиганца Александр Сидоров надел на этой встрече лишь на мгновение. Он читал свои лирические, иронические, философские стихи разных лет, а те его литературные опыты, которые стали песнями и романсами, исполнял ростовский бард и композитор Михаил Волош.

Мало кому известно, что среди песен Михаила Шуфутинского, Константина Ундрова, Александра Заборского и других популярных певцов есть написанные на слова Александра Сидорова.

Я просмотрела множество сайтов, предлагавших послушать «Романс про Изю Шнеерсона» из репертуара Шуфутинского. Имя автора стихов нигде мне не встретилось. А сочинил этот жестокий романс, в котором и карты, и кровь, и любовь, Александр Сидоров, представляя, как споет-сыграет его Волош.

168Заинтересовавшись этим романсом, Шуфутинский исправил в нем лишь одно слово. Точнее — фамилию. Он сказал автору, у которого героем романтической драмы был Шмеерсон, что у евреев нет такой фамилии. Так Шуфутинский стал петь про Изю Шнеерсона. А у Сидорова в стихах по-прежнему Шмеерсон. Он намеренно придумал несуществующую фамилию, чтобы эта история не вызывала вопроса о родственных связях между персонажем — «блюстителем уркаганского закона» и жившим когда-то в Ростове видным деятелем хасидского движения.

Александр Сидоров говорит, что не имеет привычки откликаться стихами на политические события. Другое дело, что есть события, которые становятся моментом истины, приводят к размышлениям о судьбе и миссии своего народа. Так ли важно знать, что стало поводом к написанию стихотворения «Ты зверь мой, моя держава»? Возник художественный образ, который вырывается из рамок дат и конкретных событий:

Я пью тяжело и жадно,

Рычу себе – не трезвей!

Ты зверь мой,

моя держава —

Затравленный, лютый зверь.

Расщелины глаз зеленых

Не в силах скрывать слезу —

И я, как верный звереныш,

По снегу к тебе ползу

Скулить, зализывать раны

Пылающим языком —

Потерянный, дикий,

странный,

Рожденный быть злым

щенком.

Прижавшись к щеке

щекою,

С тобою сонно урчим,

И мир вселенский спокоен,

И радостен снег в ночи.

Но где-то по наши души

Наточены тесаки,

И где-то по наши души

Неслышно скользят

стрелки.

Они — великая раса,

За ними — сотни веков,

Им очень хочется мяса

И амулет из клыков.

Они, наверное, круче,

Но ведь и нам не впервой:

Мы тоже, на всякий случай,

Питаемся не травой.

Потомки грозных империй,

Уймитесь, будьте мудрей —

Не надо тревожить зверя…

Тем более — двух зверей.

                НВ №183 от 23 Мая 2014 г.
.