rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Яндекс.Метрика

Шумел, гудел базар Покровский

Шумел, гудел базар Покровский

127Каждый крупный храм формирует и площадь вокруг него, и архитектурное кольцо прилегающих зданий. И самое главное — характерную атмосферу, которую создают люли, живущие и работающие в этом пространстве. На создание такой атмосферы влияют и материальные, и идеальные факторы, исторические традиции.

Крупные соборы, а таким и является Покровский храм, образуют вокруг себя значительные площади. Это складывалось исторически. Христос выгнал торговцев из храма, но они остались возле него. Скопление людей: посещение церкви, праздники, гулянья — создают благоприятные условия для торговли. Кроме того, базар в старое время был не только местом продаж-покупок, но и местом общения, обмена информацией и даже гуляний, торговые ярмарки — апофеоз этих рынков, воспетый в фольклоре — песнях, частушках, прибаутках. Ярмарки выводили общение на уровень неофициальной политики, настоящего народного праздника. Ростов, возникший как военный форпост для завоевания выхода в теплые моря и утверждения новых морских путей, формировался торговлей, ее ростом, объемами, интенсивностью поставок всевозможных товаров, расширением сфер сбыта продукции со всей России.

Петр Первый прорубил окно в Европу — этот образ так и остался символом. В Европу нас по большому счету не пустили: «окно» — слишком маленькое пространство. Оно хорошо для обозрения, но не «вхождения». На юге же Россия прорубила «дверь». В основе движения России на юг лежала необходимость в торговле не только с югом, но и с той же Европой, далее — везде...

Ростовский порт, городские базары демонстрировали результаты этой дальновидной политики, а каждый из городских рынков являл собой общее лицо, хотя имел и свои особенности. Этому своеобразию способствовал характер собора. Так, кафедральный собор тесно связан со Старым базаром. Его строгие классические формы, масштабы предполагали и «классику» рынка. Действительно, здесь был выстроен комплекс зданий крупного рынка, получивший самую высокую оценку на Нижегородской ярмарке в 1896 году. Его новая реконструкция в наше время продолжается уже второй десяток лет. Сейчас это, пожалуй, один из крупнейших рынков в Европе.

Показательно и строительство Александро-Невского собора и формирование вокруг него Нового базара — от идеи и постановления городской думы о строительстве на центральной площади Ростова (первоначально часовенки в память об избавлении императора Александра Второго от смерти во время покушения (19.12.1868 г,) до освящения Александро-Невской церкви (17.8.1908 г.) прошло без малого сорок лет. Место и статус быстрорастущего города обязывали. Сначала на площади была воздвигнута временная церковь (30.8.1828), затем— монументальный храм. «Великолепный храм, — как пишет В.С. Сидоров, — собор был архитектурной и нравственной (выделено мной — В.С.) доминантой городского банковско-рыночного, коммерческо-делового центра». Этот храм символизировал не только статус Ростова в новом XX веке, но и мощь Российской империи. Строительство влияло на благоустройство Нового базара, возникшего на площади еще в сороковые годы ХIХ века. Площадь в центре Димитровской крепости была самой старой в Ростове, но базарной она стала позже, хотя элементы его — торговые лавки купцов и питейные дома для крепостного гарнизона — возникли давно.

Покровский базар стал складываться в конце 70-х годов XIX века. Но в силу того, что эта площадь была сравнительно невелика, она ограничивалась небольшим крепостным пространством и необходимыми военными постройками, которые теснили ее, торговля на ней не могла развернуться в том объеме, что на Старом и Новом базарах. Всего же в Ростове и Нахичевани было семь базаров. Один из них — Сенной, где торговали лошадьми, кормом, располагался в непосредственной близости от границ старой крепости на улице между Сенной (Горького) и Скобелевской (Красноармейская) в районе тюремного замка.

В.С. Сидоров приводит такую статистику. В 1886 году Покровский рынок сдал в казну (налоги от аренды земли) всего 260 рублей — в сравнении со Старым базаром (79 387 рублей) и Новым (42 480 рублей) — совсем пустяки. Строительство Ново-Покровской церкви преобразило площадь. Церковное здание, особенно его колокольня, стали доминировать над окружающими домами. Эклектичность, красочность ее архитектурного облика отражала веяние времени. Эклектика вообще свойственна сменам эпох на рубеже веков — идет смена вех, подведение итогов, закладываются новые направления в искусстве. Мозаичность (даже с некоторыми элементами архитектурного «лубка») — внешняя яркость, нарядность объяснялись еще и вкусами заказчики. Г.Г. Пустовойтов был богатым купцом, а купцы на Руси всегда олицетворяли собой еще и удаль, размах, широту души и поступков. Обратимся к высокой архитектурной классике столиц, где простота линий, их скупая выразительность выражают гармонию, тонкость художественного вкуса. Таким вкусом не обладали ростовские купцы и предприниматели, поэтому в городе было простроено немало богатых домов, внешне броских, но аляповатых, даже вычурных, перегруженных деталями.

С Ново-Покровским храмом все не так просто. Наряду с некоторой имитацией древнерусского стиля (трудно судить об архитектурном памятнике по его фотографиям, не видя его воочию), красочностью элементов колокольни, он отвечал сути и духу того места, где стоял. В отличие от Кафедрального и Алексяндро-Невского соборов, Ново-Покровекая церковь стала более «народной», приближенной к простому человеку. Она шла к своему последнему облику через прежние церковные строения, стоявшие на Покровской площади.

Конечно же, и на Старом, и на Новом базарах были лавочки и притоны, иначе и быть не могло. Но это были базары центра. Покровская же площадь с ее базаром оказалась практически на окраине города. Через несколько сотен метров шла межа, разделявшая соседние города. Неслучайно, переулок Нахичеванский (в 80-е годы последний) носит такое название. За ним шли огромные пустыри. Города Ростов и Нахичевань были соседями, близкими географически, но каждый имел свою историю, национальный менталитет, свой норов и гонор.

Центр (это ведь сердце бывшей Димитровской крепости) и окраины странно перемешивались в этом месте, которое после слияния двух городов станет одним из центров объединенного города. Демократичность Покровской площади выражалась и в архитектуре близлежащих строений, которые только в самом конце XIX — в начале XX столетий стали приобретать лицо центра. Да и то не всегда и не везде. Отголоски, следы этого отставания видны и в наши дни. Не случайно кварталы, прилегающие к Кировскому скверу, на протяжении почти пятидесяти последних лет были центром новостроек. А два квартала, находящиеся на Кировском проспекте, Мало-Садовой, Покровском переулке будут коренным образом перестраиваться согласно новому генеральному плану.

Характерная деталь — тротуар на Большой Садовой между Богатянским и Покровским переулками назывался аллей для бедных. Здесь на южной части площади гуляла вечерами малоимущая публика. Все богатые магазины, рестораны находились на Большой Садовой, на Таганрогском и Большом проспектах.

Рынок застраивался торговыми лавками и осваивался постепенно. «25.3.1891 года на торгах отдавались в аренду на три года 30 мест на Покровском базаре под торговлю. Разобрали только десять мест, и то по такой цене, что дума торги заблокировала, велев управе «как эти места, так и места маломерные на том же базаре, предназначенные под зелень, сдавать в аренду хозяйственным способом и на сроки и за цену, соображаясь обстоятельствами дела». В конце того же года Покровский распланировали — «39 мест под разную торговлю и 18 мест маломерных под молоко и зелень». В 1893 году на базаре прибавилось 14 мест под торговлю зеленью и квашеными овощами. Дали они городу 85 рублей годовой аренды».

Всеми делами на рынках управляла «специальная базарная комиссия городской думы». В 1897 году ее председателем был депутат Е.Я. Костин, членами — Я.С. Ходиков, П.Л. Калашников, К.И. Иващенко. Среди распоряжений, касающихся регулирования торговли, приведем два любопытных. В 1897 году было опубликовано постановление войскового наказного атамана войска Донского и Ростовской-на-Дону городской думы. В нем содержались требования «прогуливать собак в намордниках» и, чтобы не «мешать беспрепятственному движению публики», запрещалось переносить громоздкие вещи по тротуарам. «Равным образом — трубочистам и разным мелким торговцам в разнос при производстве своего промысла не дозволялось движение на тротуарах, а также среди улицы». Эти условия должны были способствовать концентрации мелкой торговли на базарах.

В одном из постановлений говорилось, что на базарах нельзя было торговать «при огнях», а только в светлое время дня. Базары, как и торговые заведении «не могут быть открываемы в продолжении всего дня в следующие праздники: Новый год, Крещение господне, Благовещение пресвятой Богородицы и другие (всего 11 праздников). Открываются базары не ранее 9 утра н не позже двух часов пополудни». Здесь же говорилось и «о недопущении вредных учений, распространении слухов среди рабочих».

Однако базар был не только местом распространения неофициальной информации, но и циркуляции всевозможных слухов. Именно в те времена возник чисто народный источник информации — ОБЗ (одна баба сказала). Что же касается «недопущения вредных учений», то это было лишь благое пожелание властей, в котором фиксировался страх перед организованной борьбой рабочего класса.

Расположенные рядом с Покровской площадью заводы Мартынов и Нитнера делали базар местом общения рабочих. Именно здесь 1 мая 1898 года, ровно через год после опубликования «запретительного постановления», на строящейся колокольне Ново-Покровского храма взвился красный флаг. Эта вызывающая акция, конечно же, была делом рук здешних рабочих. Это был небольшой символический костерок будущих крупных выступлений рабочих Ростова в революции 1905 года. А позже, уже после победы Октября, церковь «сгорит» в революционном пожаре — будет разобрана.

Торговали на Покровском базаре самыми разными товарами, говоря современным языком, народного потребления. Базар жил особой шумной жизнью, особенно в летнее и осеннее время. На лотках продавали фрукты, овощи, зелень, молоко, яйца… С утра из окрестных сел ко всем рынкам города везли продукты крестьяне, во всю орудовали перекупщики. Раздавались голоса зазывал — живая реклама самого ходкого товара.

Среди торговцев было много евреев. По-этому, 18 октября 1905 года, когда после принятия царскою манифеста на Покровском базаре вспыхнул погром, он косил явно выраженный антисемитский характер. Начавшаяся революция разжигала разные страсти: и политические, и экономические, и национальные. Вот как описал этот погром В.С. Сидоров в своем историческом романе «Темерник»: «Первую разбили лавку Патта — угол Мало-Садовой и Богатянского, ближайшую к Острожной площади... У Патта дверь вылетела, железные шторы изнутри на дверях и окнах оторвались, как матерчатые. Звенело, хрустело стекло, трещали полки. В отверстые проемы окон и двери летел на улицу товар, его расхватывали босяки, женщины, ребячья мульга. Кварталом ниже, на Большой Садовой возле Богатянского перекрестка, также разносили мануфактурные магазины Липковича, Перникова, Кагановича, магазин сундуков. Здесь толпа, которая росла за счет бегущих снизу грузчиков, разделилась. Часть ее так и повалила по Садовой, к Ткачевскому переулку и дальше, часть развернулась к Покровскому базару. Там уже сновали между рядами люди. Темнело, но нарисованные мелом на дверях большие кресты были хорошо видны. Вначале погромщики запнулись, которая лавка под крестом: ее грабить или нет, напротив, обходить? Но люди с мелом объяснили. Пошли в ход ломы. Сторожей след простыл, добыча лежала беспризорная. С хрястом выворачивались пудовые амбарные замки, пробои, железины через дверь наискосок, профессиональная хватка была в работе взломщиков. Угрюмо высящаяся над базаром церковь и колокольня притесняли эту работу. Свет редких керосиновых фонарей вздрагивал oт шума и крика, снова рычали и ревели в зверинце дикие животные, которым не было сегодня покоя. Могильные кресты в изножье церкви (самое старое городское кладбище) похилились, вроде потревоженные покойники ворочались в своих полуторастолетних ямах.

Однако живые услышали звуки разора через полчаса, когда еврейские лавки были ограблены до нитки. К шести вечера прискакали казаки. Лошади спотыкались об оторванные шторы и решетки, обломки обстановки, коробки из-под товара, боялись хрупа стеклянного под подковами. В разоренных лавках темно копошились редкие человеческие тени — подчитали спешную поневоле работу главной массы грабителей. Казаки въезжали в лавки, били плетьми — тени выскакивали в окна».

Погром почти полностью уничтожил Покровский базар. Но рынок скоро отстроился. В 1912 году основные торговые точки уже имели новых хозяев. Галантерейные лавки принадлежали Э.Е. Абрамовской и Ф.М. Атаевой, железо и скобяной товар продавали М.Ф. Болдырев, О.С Вульфович, М.А. Гольдберг, зерно — М.М., Никитченко, муку — братья Парамоновы, мебель— В.И. Лосовский, мануфактурный товар — А.З. Красниченко, мясо — И.И. Ладниченко, И.С. Щербинин, обои — М.В. Шерков, посуду — К.И. Антонов, И.Я. Гершкович, М.М. Лошаков. Эти лавки обрамляли торговую площадь. Рыбой торговали в основном на крытом Старом рынке, он был ближе остальных к Дону. На углу Большой Садовой и Покровского переулка стояла лавка К.И. Шимелиса с аптечным товаром.

Как уже говорилось, градоначальство пыталось регулировать торговлю на рынках. Например, запрещалось торговать незрелыми арбузами.

Во время революции и Гражданской войны рынки приобрели особое значение в жизни людей. Зачастую купить продуты можно было только на рынке, вовсю процветал обмен ценных вещей, произведений искусства на продукты питания. Расцвет спекуляции, рост цен, вызванный безмерной инфляцией, сосредоточение в городе деклассированных элементов, дезертиров — все вбирали в себя базары, притоны...

Деньги ходили самые разные: царские, купюры временного правительства, так называемые керенки. Это были небольшие листочки чуть больше спичечного коробка. Они выпускались большими листами, и их нужно было разрезать. Уже одно это подчеркивало несерьезность таких денежных знаков.

Самыми распространенными были деньги Донской республики. Они выпускались дважды. В июне 1918 года вышли мелкие купюры (семь штук) от рубля до 250. Но цены быстро росли, и в 1919 году печатали уже банкноты по 1000 и, наконец, по 5000 рублей. Их выпускала Ростовская-на-Дону контора Государственного банка. На купюрах стоят подписи управляющего контрой Гульбина и кассира В.И. Четырко. Четырко, оставивший свой автограф на белогвардейских деньгах, преспокойно жил при советской власти. Будучи крупнейшим специалистом по кредитам, он преподавал на финансовых курсах. Эти курсы в 1933 голу окончил известный ростовский коллекционер бон (бумажных денег) Ф.П. Симонов.

128Денежные знаки Дона печатались не только в Ростове. Они выходили еще в Новороссийске, Феодосии и даже в Киеве, и в других городах России. Известно 49 их разновидностей. Кроме того, на рынках Ростова в ходу были «деньги» Ростово-Нахичеванского единого потребительского общества (мелкие купюры), акционерного общества табачной фабрики «В.И. Асмолов и компания». Всего же во время Гражданской войны деньги выпускались в 62 городах России.

Деньги Донской; республики печатались исходя не из возможностей бюджета, а по потребности — инфляция диктовала свои условия. Так, расходы Республики в 1919 году составили 9 миллиардов 483 миллиона рублей, а доходы всего 1 миллиард 2S0 миллионов. Так что жители Ростова предпочитали не деньги, а натуральный обмен.

В начале 70-х годов прошлого века мои родители жили в Майкопе, в центре города, на улице Полевой (сейчас— Ветеранов). Когда в доме делали ремонт, отец, Смирной Вячеслав Ефимович, нашел под стрехой на чердаке мешок с бумажными деньгами. Это были деньги Донской Республики. На одной 500-рублевой купюре стояла лиловая печать «Штаб Деникина». В доме до революции жил богатый кожевенник, позже, копаясь в огороде, дети находили массивные серебряные ложки. Деньги на иллюстрации в книге — из этого майкопского клада. Как попали они в Майкоп? Кто припрятал их: сам ли хозяин или отступавший белый офицер? Он надеялся вернуться…

Покровский базар выглядел очень колоритно. Между рядами ходили разносчики мелкого товара с подносами, корзинами, ящиками, коробками, в свободных местах стояли продавцы сухих грибов, южных фруктов, орехов, разных сладостей… Везде сновали шустрые мальчишки, торгующие свежими газетами. Радиовещания еще не было, его заменяла живая реклама: последние городские известия, происшествия, преступления, скандалы. Все шло в ход. Когда началась мировая, а затем гражданская война, выкрикивались важнейшие сводки с фронтов. Эти сообщения не всегда соответствовали действительности. В газетах шла настоящая информационная война с использованием радиотелеграфных сообщения (перехваченных у радиостанций противника). Эти новости выплескивались на улицу.

Так, с 8 по 11 октябри 1919 года газета «Жизнь» помещала сообщения о том, что Петроград взят. И мальчишки бегали по центральным улицам, по Покровской площади с криками: «Столица большевизма пала!», «Доблестные войска Юденича вошли в Питер!», «По только что полученным сведениям Прессбюро!», «Зарубежные радиостанции Германии, Франции, Украины говорят: «Петроград пал!».

Язык рекламы становился языком улицы. Рекламные объявления, помещаемые в газетах, выходили в виде листовок, которые тоже расклеивались на базарных тумбах. На Покровском базаре висели информационные листовки с рекламой товаров складов Пальмера, Гельферльрих-Саде, продукции завода Нитнера и других.

Была на рынке и такая специальность — «устроители и содержатели тумб для объявлений». Больше всего таких тумб находилось в местах массового скопления людей, в первую очередь на базарах. Чего только не видели эти тумбы! Вывешивались на них и курьезные приказы, и объявления. Как только немцы вошли в Ростов в 1919 году, в городе появился приказ полковника Фрома, коменданта Ростова. о том, чтобы «торговки подсолнухами ликвидировали свои предприятия...», чтобы они она углах с корзинками свежеподжаренных подсолнухов, также и семечек тыквенных и арбузных, стаканчиками подаваемых, не сидели. И чтоб обыватели подсолнухи между зубами не щелкали, не выплевывали и на улицах, не сорили». За нарушение приказа — штраф. Так военные власти увидели в семечках основную причину эамусоренности города и взялись бороться за его чистоту с подлинно немецкой аккуратностью и тщательностью. Но как же мог южный город существовать без жареных семечек!

Другой приказ вывесил только что вступивший в должность градоначальника Ростова полковник Греков. «Швейцары! Я вашу братию знаю. Вы там стоите себе при дверях, норовя содрать чаевые. Я понимаю, что без чаевых вашему брату скука собачья. Однако кто вас поставил в такое при дверях положение? Кому обязаны всем? — Городу и городскому начальству. Поэтому требую раз и навсегда: швейцар, сократи свою независимость. Если ты грамотен — читай ежесуточно постановления и следи при дверях, кто оные нарушает. Неграмотен — проси грамотного разок-другой прочесть тебе вслух. Такой манеркой у нас заведется лишний порядок на улицах, а порядком, всем известно, нас бог обидел. Градоначальник Греков».

Мариетта Шагинян, описавшая этот случай в своем романе «Перемена», посвященном жизни Ростова и Нахичевани в 1918—1920 годах, объясняла появление такого нелепого распоряжения слухом, который ходил тогда по Ростову. Швейцар одной из гостиниц не признал в лицо нового градоначальника и погнал его от дверей, когда тот заглянул в них из чистого любопытства. Куда только не простиралось влияние городского начальства!

Приказ по Ростовскому-на-Дону градоначальству №209 ноября 25 дня 1918 года, г Ростов-на-Дону. Полковник Греков: «Ввиду появления на городских базарах Ростова и Нахичевани-на-Дону и по берегам Дона в продаже маломерной рыбы, предлагаю чинам городской стражи иметь наблюдение за тем, чтобы к продаже допускаема была лишь рыба, имеющая размеры не меньше нижеуказанных:

красная рыба:

а) белуга — 22 вершка;

б) осетр — 16 вершков;

и) севрюга — 16 вершков;

г) стерлядь — 2 вершка,

другая рыба — 5 вершков.

д) раки — 2 вершка.

Длина рыбы определяется измерением ее с середины глаза до конца красного пера (заднепроходной плавник). Маломерная рыба должна отбираться и по составлению о том протокола выпускаться обратно в воду или подвергаться уничтожению».

Такие приказы на фоне того, что тогда творилось на базарах, кажутся в лучшем случае наивными.

Особым разнообразием объявлений отличалось время Гражданской войны. Жизнь ведь не прекращалась, несмотря на суровые испытания. В какой-то степени она была реакцией на существующие угрозы. Офицеры Белой армии, приезжавшие на побывку, в отпуске по ранению, со специальными заданиями, старались проводил» время в ресторанах, попойках. Живя радом со смертью на передовой, они спешили взять от жизни все, что можно было в то время. И Ростов предоставлял им такую возможность в полней мере.

Продолжалась и культурная жизнь. Выступали с концертами известные певцы, музыканты, проходили поэтические вечера — в Ростове в это время жили писатели, бежавшие от большевиков из Москвы и Петрограда. Читались лекции, шли дискуссии не только на страницах газет и не только на литературные темы. 4 октября 1919 года профессор Донского университета Н.М. Малахов прочитал лекцию по знаковой теме «Темная сила» (Происхождение и сущность зла). Время было действительно недоброе, так что тема звучала в высшей степени актуально. Листовки с объявлением об этой лекции появились на тумбах города, в том числе и Покровской площади, с 30 сентября. Автор рассматривал идею зла очень широко — и исторически, и философски, и психологически. Привлекал мифологический, литературный материал. Особое внимание уделил христианскому учению о происхождении зла. Речь, естественно, не шла о классовых условиях появления зла. Можно только догадываться, что профессор Малахов говорил о деяниях большевиков «в наш жестокий век. Буржуазные газеты в это время развернули мощнейшую пропагандистскую кампанию против советской власти. Интересно было бы узнать, что сообщалось в лекции об «эволюции зла в будущем». И выпуск листовки, и тема лекции были разрешены заместителем начальника городской стражи Севериным. Буржуазная свобода и критика большевизма само собой, а цензура не помешает — время диктовало свои условии.

5 мая 1919 тола в Ростовском театре состоялась лекция известною философа-идеалиста и публициста Евгения Николаевича Трубецкого на тему: «Звериное царство и возрождение России». В ней он в отличие от Малахова уже открыто называл большевистскую Россию «звериным царством» и связывал ее будущее только с уничтожением коммунизма. Лекция вызвала огромный интерес интеллектуальной публики. Вскоре на страницах «Приазовского края» появился отчет-рецензия профессора Донского университета И. Малиновского «Человеческое и звериное» (11.5.1919), в которой автор поддерживал и развивал антисоциалистические идеи, высказанные Е. Трубецким в его лекции.

Приказы и объявления, вывешиваемые на базаре, были своеобразной исторической летописью. Они рассказывали о самых разных сторонах жизни города. Время крупных социальных сдвигов, а тем более катаклизмов, вызывает у массы людей-интерес к различным предсказателям будущего, к необычным явлениям, мистике. Война заставляет человека по-особому посмотреть на жизнь, найти в ней какую-то дополнительную опору.

Анализируя действия городских властей, обращаешь внимание на то, что, несмотря на военные угрозы, нехватку самого необходимого, разруху, они старались «нормализовать» эту бурную, трудноуправляемую жизнь. Реакция приказов градоначальства раскрывает многие проблемы, затрагивающие жизнь простых людей. Чревовещатели, колдуны, знахари чувствовали себя в этой атмосфере, как рыба в воде. Еще один приказ Грекова № 51 от 11 февраля 1919 г: «Ввиду появления в пределах градоначальства разного рода хиромантов, гадателей на картах и т.п. лиц, злоупотребляющих доверием публики и извлекающих этим путем личные выгоды, предлагаю обязать названных лиц путем отбирания подписок прекратить занятия этим ремеслом и согласно неоднократным циркулярным распоряжениям Министерства внутренних дел строго следить за недопущением лиц упомянутой категории и ровно и объявлений и рекламы этих лиц».

Многое в этой борьбе выглядело наивно, но то, что шла борьба с рекламой «предсказателей» магов и чародеев — это заслуживает внимания и уважения. Наши газеты пестрят сейчас такими объявлениями.

Градоначальник Греков, видимо, не обладал даже минимальными литературными способностями, но, судя по всему, любил составлять тексты приказов сам. Вот один из его перлов: «Приказ №232, 17 декабря 1918 года. Городской страже напречь все силы к приведению улиц и панелей в порядок в смысле чистоты, знаю, что трудно домовладельцам, но что делать, обувь плохая, галоши худы, трамвай еще того хуже, а потому честью прошу мобилизовать все, что свободно, чтобы привести панели и улицы в надлежащий вид и избавить жителей от простуды и заразы. Переходы улиц и панельные мостки привести в полную исправность и облегчить этим сапожно-галошно-трамвайную разруху».

Газеты были полны сообщениями о всяких нелепых случаях, домыслах (например об извержении Эльбруса и т.д. и т.п.).

На базарах орудовали и всякого рода мошенники, аферисты, предлагали, например, сыграть в распространенную игру «Конфетка». «Представители темного мира» объегоривают доверчивых мужчин: на конфетку наклеивается изображение человеческой головы, конфета прячется в ладони, и надо узнать, в какую сторону она повернется— вверх или вниз. Весь секрет в ловкости рук держателя конфеты» — писала газета «Жизнь». Как это все узнаваемо в наше время. Только вместо конфет — «наперстки». Надо отдать должное белогвардейским властям. В трудную годину Гражданской войны они занимались и борьбой с аферистами.

Жизнь базара вбирала в себя, отражала собой все стороны общественного, социального бытия. Базар был зеркалом этой жизни.

В. Смирнов. «Покровская площадь»
.