rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Яндекс.Метрика

Через тернии к... "звездам"

Через тернии к… «звездам»

В первой четверти XX столетия время как бы уплотнилось. Набирал силу и скорость технический прогресс, во многом определяющий жизнь людей. Одной из особенностей начинавшегося века стало открытое, концентрированное проявление политической жизни общества, ее влияние на все процессы социального бытия. Еще Жан-Жак Руссо сказал: «Корнями своими все переплетается с политикой». Ему вторил Наполеон: «Да что вы толкуете: судьба! Политика — вот она судьба». И наконец, Ленин обнажил эту мысль, как обнажились и «корни» политики: «Политика есть концентрированное выражение судеб миллионов».

Гражданская война, а именно она была истинным проявлением революции, перевернула Россию. Старый, налаженный уклад жизни уходил с «кровью и болью», с крушением многих надежд и огромными жертвами. Годы Гражданской войны были временем не только социально-политических тектонических сдвигов, но и бытовыми, житейскими, психологическими потрясениями для всей страны и каждого человека.

Огромные человеческие жертвы, страшные эпидемии, которые буквально косили людей, нищета, постоянная угроза жизни, потоки беженцев, потерявших свой кров, многое перевернули в сознании миллионов людей.

Жизнь Ростова как самого крупного города Юга России в полной мере вобрала и отразила в себе эти сложные, драматические процессы.

Особенно ярко проявилось крушение старых ценностей на рынках, где за булку хлеба, кружку молока, кусок мяса можно было выменять старые картины, дорогую посуду, фамильные драгоценности.

Мариетта Шагинян, активно сотрудничавшая в эти годы в газете «Приазовский край», публиковала на се страницах «Литературный дневник». Он был посвящен исследованию разных сторон жизни. Один из материалов цикла называется «События и быт». В нем писательница размышляла о значении войны в жизни человека. Она обратила внимание на то, как действует война на психику человека и что из этого получается.

Передвижение огромных масс людей, оторванных от дома, создавало новую атмосферу для самого дома, жилья как такового. «Раньше господствовал быт, теперь— события». Дом, который был твердыней для человека, семьи, рушится. Стала цениться пища. Ценность вещи устанавливалась на новой основе — на обесценивании собственности». Впервые война захватила огромные массы мирных людей, она стала тотальной. С одной стороны она толкала людей друг к другу, с другой — разобщала. Они стремились спешить жить, прожить ее, бери от нее как можно больше удовольствий.

И действительно, в Ростове появилась масса кабаков, кафе и даже театров, Люди не знали, что их ждет завтра, каким будет их будущее, «Мирный обыватель, — писала Шагинян,— социализировался. Раньше вещь, дом имели жизненное значение, сейчас они стали формальными, чисто внешними чувствами владения и стяжания». В этом безвременье, как его называла Шагинян, «междобытие» мелькают блики прозрения. Старый быт умирает. Не-долго проживет и наше «междобытие», созданное новыми людьми, безразличными ко всему. Недолга проживет и наша форма собственности: владение вещью, самой по себе для владельца безразличной. Это лишь краткая страница на полпути к монументальному быту будущего, в котором напоминает первые ласточки — проекты образцовых общественных построек».

Это общее отношение «смены бытовых вех», подмеченное писательницей, проявлялось конкретно в бурной жизни того времени: в торговле, жизни рынка, который был концентрацией становления этих отношении в годы войны.

Еще в начале января 1920 года в Ново-Покровском храме шли молебны. Сюда приходили купцы, офицеры, студенты… Протоиерей церкви Гурич и ее диакон Капустянскнй готовились к Рождеству Христову.

Многие понимали, что Бог уже не поможет белому движению и предпочитали заботиться о себе, своих семьях сами, Обреченность, безысходность усиливали ярость и ненависть. Красные были недалеко от Ростова. Все чаще стала долетать дальняя артиллерийская канонада. Самые предусмотрительные уже ушли на юг, в Екатеринодар. Другие спешно собирались в трудную дорогу.

Еще шумел Покровский базар. Но во всем чувствовался какой-то надлом. Сенной рынок, Острожная площадь были забиты обозами с беженцами. Люди, пришедшие с Верхнего и Среднего Дона, везли с собой домашний скарб, гнали коров, несли на руках маленьких детей. Великий поход на юг не давал особых иллюзий на спасение. Но деваться было некуда, особенно тем, кто кроме ненависти к советской власти имел перед ней и «грехи».

Офицеры все чаще пропадали в кабаках. «Нас уже не хватает в колоннах по восемь…» Надрывные струны гитар, канкан, пьяные недорогие красотки... «И кресты вышивает последняя осень по поблекшему золоту наших погон…»

Видения прошлого... Кровь не стала другой, и боль, как всегда, боль... Слова тех дней помогают восстановить картину того драматического, наполненного страданиями времени.

Газеты представляют собой «срез» эпохи, в них своеобразно отражается и аккумулируется жизнь. Обратимся к последнему номеру «Приазовского края». Он вышел 22 декабря 1919 года. Эго дата старого стиля. По новому, введенному советским правительством, — 4 января 1920. Газета и выходила с двумя датами: старой, по которой жил Дон белогвардейский, и новой, принятой на «красных» территориях. Новое время шло вслед за Красной армией. Это выглядит курьезно, но только на первый взгляд. Даже время воюет! Газета помечена и числом, которое еще только будет.

Через 5 дней, 27 декабря, накануне Нового года по старому календарю, в Ростове начнутся бои. Чем же жил город накануне падения власти белых, если судить по публикациям «Приазовского края»?

3 января 1920 гида Революционно-военный совет Южного фронта, которым командовал А.И. Егоров (в него в ВРС входили И.В. Сталин, П.И. Берзин, Л.П. Серебряков) принял директиву о наступлении на Ростов, Новочеркасск, Таганрог. На следующий день, день выхода газеты, это наступление началось.

На первой полосе (их в номере всего две) блок крупных рекламных объявлений о панихидах по умершим и погибшим. Здесь же сообщение о «9-й выставке живописи и скульптуры», о спектакле в Палас-театре на Таганрогском проспекте «Кривой Джимми» и чтение стихов Саши Черного. Приглашаются все желающие на общее собрание кооператива акционерного общества виноделия и коньячного производства «Ласточка» (Абрау-Дюрсо),

Судя по этим объявлениям, ничего вообще не происходило. Но рядом два приказа. Первый атамана Войска Донского, генерал» Багаевского: №1 №2200 от 4 января 1920 года (много приказов издали на Дону). «В последнее время среди населения распространяются лживые слухи о положении наших армий на фронте и об угрозе безопасности населения в тылу, чем вызывается совершенно излишняя и вредная для борьбы тревога». И дальше идет главная часть: «Всех, кто распространяет слухи, предавать военно-полевому суду».

Второй приказ — гарнизону г. Ростова-на- Дону и Нахичевани. №349: «Всем офицерам, отставшим от своих частей, явиться к начальнику формирующего отряда особого назначения для записи в таковой. Начальник гарнизона генерал-майор Тарасенков».

Оперативные сводки с фронтов идут с опозданием на несколько дней. «Части генерала Мамонтова, перейдя в наступление, атаковали 16 советскую дивизию и оттеснили ее по всему фронту. Захвачено 1000 пленных и много орудий, 1000 изрублено, 16-я дивизия полностью уничтожена». Так «оттеснена» или «уничтожена»?

Далее следует рубрика «Положение на фронтах», в одном из материалов объясняется, почему «в течение 3 с половиной месяцев продолжается отход наших войск». А именно: из-за «временного задержания противника». Фронт специально сужался, чтобы можно было сконцентрировать силы. И теперь эта задача достигнута.

На второй полосе, как и в другие дни, помещена статья, в данном случае А. Громова на вполне мирную тему — «Расценка труда», рецензии на новые книги, новости из-за границы, письма в редакцию.

«Заметки на полях». Автор А.Д. Актиль. Вместо эпитафии.

Над свежепонапленным гробом,

Ударивши в колокола,

Седые особы в Особом

Вершили седые дела,

И вымерли — скромно, без стонов,

Веленью начальства внемля,

Но после земельных законов,

Как будет им пухом земля?

О ком идет речь? О красных комиссарах?

Но тема о смерти – симптоматична.

Картина, рисуемая газетой, почти идиллическая, в духе «информационной войны», когда нельзя говорить о событиях, работающих против твоей идеологи. Газета стояла на этих позициях до последнего номера.

Еще несколько любопытных штрихов из предыдущих выпусков «Приазовского края». Печаталась карикатура на большевистских агитаторов, сообщения о скачках (бетах) на ипподроме. Есть удивительные вещи. В номере за 1 января 1920 года: «Совет профессиональных союзов выработал новый прожиточный минимум дли семьи рабочего в 4 человека (2 взрослых и 2 детей) в 10 263 рубля 30 копеек». Только не говорится: в месяц или в день? А 30 копеек здесь просто «умилительны». Белые офицеры только за одну погрузку своих вещей на телегу платили по несколько тысяч рублей.

Но сквозь строки некоторых объявлений читается истинное положение вещей. Так, приглашаются на сборные пункты все студенты медики. Значит, ожидается огромное количество раненых. И тут же сообщение с Богатяновки. «На Нижне-Бульварной грабитель напал на гражданку Л.М. Шмаилову, снял пальто, шляпу, боты, ботинки, платье».

В мелких (дешевых) объявлениях на 2-й полосе «проступают» следы правды жизни. Здесь все перемешано: и будничные заботы, и нескрываемые тревоги. Спешно продаются вещи: «сдается большой подвал». «Настраиваю рояли и пианино». Идут объявления о поисках пропавших родственников: «Умоляю, знающих, где находится ротмистр Георгий Лоснилович Казанский сообщить его жене в Одессу (дается адрес)». Продаются акции Ейской железной дороги, На Скобелевской, 142 (Красноармейская) предлагаются «экономные печи» для кухни. «Беженцы-учителя просят учреждения и частных лиц представить какой бы то ни было заработок».

И только один штрих о приближающемся Новом годе. «Вместо елки — лучший подарок детям аквариум с рыбками. Сенная (Горького), 278».

А вот «пик» мирной жизни, устремленной в спокойное буржуазное будущее: «Ростовской-на-Дону городской управой открыта подписка на разрешенный правительством под векселя заем 3 000 000 рублей».

Через четыре дня ь юроде начинается настоящая вакханалия...

Все было в суматошном, хаотичном движении и в то же время как будто застыло перед крещенскими морозами. Казалось, замерз сам воздух и уже нечем дышать.

Скоро, совсем скоро начнется другая бурная жизнь. И Покровскую площадь ждали большие перемены. Над ней готовы были взойти новые «звезды», «Красные звезды», окрашенные кровью России.

В. Смирнов. «Покровская площадь»
.