rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Про Дон и Левбердон: история ростовского городского пляжа

     Большинству ростовчан хорошо известно название Левбердон. Оно возникло относительно недавно и решительно потеснило более устаревшее название - Задонье. «Махнем на Левбердон!» - такая фраза сегодня привычно звучит в устах ростовчанина.

     Кстати, по одной из географических версий, граница Европы и Азии проходит по фарватеру Дона, а значит - по территории Ростова. В 2009 году городская межведомственная комиссия по наименованиям общественно-значимых мест даже приняла решение об установке символического знака «Граница Европы и Азии» на площадке при южном въезде в Ростов-на-Дону. Но знак так и не был установлен, по каким-то причинам. Тем не менее, можно говорить, что по одной из версий, Левбердон - это Азия.

На пляже (предположительно 1920 – 1925). Автор снимка Игнатий Станиславович Парфиянович.     Определенные исторические изыскания провел известный краевед  Геннадий Леонидович Беленький.

     - В 1931 году газета «Молот» сообщила о высадке целой рощи на левом берегу Дона, напротив центральной части города. Тогда же здесь, возле рощи, был оборудован песчаный пляж. Все это проводилось в рамках программы «зеленого окольцевания Ростова» - с тем, чтобы город получал больше кислорода, а горожане легче переносили летний зной. В это же время были высажены большие зеленые насаждения в районе нынешнего аэропорта, поселках Чкалова и Орджоникидзе, вдоль Темерника в поселке Каменка. Деревья сажали ростовчане во время «воскресников», поскольку суббота в тридцатые годы была рабочим днем, и слово «субботник» было не в ходу. Таким образом и появились высокие деревья на левом берегу Дона, - рассказал Г.Л. Беленький.

     Ростовская область находится в степной зоне, так что густая тенистая роща - это подарок. Деревья быстро выросли, левый берег превратился в нарицательное название того места, куда ростовчане отправлялись на прогулку или пикник.

Городской пляж конца 50-х - начала 60-х годов. На месте Ворошиловского моста - длинные причальные мостки. Лесополоса на левом берегу небольшая, и не очень густая.     До 1952 года (завершение строительства Цимлянской плотины) городской пляж каждую весну затапливался паводком. Это благоприятствовало росту канадских тополей (именно они были высажены в большинстве на левом берегу Дона). В дальнейшем паводки стали приобретать более-менее регулируемый характер, происходили значительно реже. В 60-е годы территория городского пляжа получила дальнейшее развитие.

     До 1965 года (ввод в эксплуатацию Ворошиловского моста) горожане добирались на Левбердон на катерах типа ПС, которые перевозили пассажиров от причалов в створе Ворошиловского проспекта и Державинского спуска к специальным длинным мосткам, которые выходили прямо на пляж. Геннадий Леонидович хорошо помнит свой школьный коллективный поход 1963 года, когда всем классом, вместе с учительницей, перебрались с Державинского на катере на левый берег Дона и устроили пикник в тени высоких тополей, росших прямо на песке.

Городской пляж, левый берег Дона, Ворошиловский мост в стадии строительства. Ростов-на-Дону, 1964 г.     Когда построили Ворошиловский мост, левобережная зона стала еще доступнее. Ростовчане сюда приходили пешком, приезжали на автомобилях и мотоциклах. Прямо на пляже были возведены капитальные строения, в которых расположились администрация, медпункт, бильярдная и раздевалка. Одно за другим вдоль аллей вырастали небольшие кафе-«стекляшки», там продавали пиво и мороженое, жарили шашлык.

     В газете «Молот» за июнь 1966 года есть заметка, из которой можно составить представление о городском пляже тех времен: «Сейчас, хотя купальный сезон официально еще не открыт, здесь можно встретить много отдыхающих. Работники городского пляжа приготовились к новому сезону. Отдыхающие смогут поиграть здесь в настольный теннис, бадминтон, шахматы, шашки, отдохнуть в гамаках - все это они получат в пунктах проката. Для любителей волейбола и бадминтона размечены площадки».

Городской (Ворошиловский) пляж Ростова-на-Дону     По территории пляжа провели водопровод и установили питьевые фонтанчики, сделанные почему-то в форме белок. Из водопровода тогда пили безбоязненно: об экологии не очень задумывались, а может, и вода была чище. На Левбердоне действовало много спортивных площадок прямо на траве или на песке, а любимой игрой отдыхающих был волейбол.

     Так постепенно и образовался городской пляж (его еще называли «Ворошиловским») - крупнейший на Левбердоне. Он начинался под Ворошиловским мостом и тянулся более чем на километр в восточном направлении (далее начинались базы отдыха и пионерлагеря с закрытой территорией). В выходные дни на городской пляж приходило порядка десяти тысяч тысяч отдыхающих.

     В 1988 году ростовчанин Иван Кононов написал песню под названием «Левый берег Дона». Впервые исполненная другим ростовчанином - Константином Ундровым, песня разошлась многочисленными тиражами на пластинках и кассетах, стала хитом для всей страны. Про «левый берег Дона» знали и в Калининграде, и во Владивостоке!

     Слова из знаменитого шлягера «Давай-ка сядем в этот старый городской (Ворошиловский) пляж Ростова-на-Донукатерок!» у многих ростовчан до сих пор вызывают приступ ностальгии. По выходным, с самого утра, люди целыми семьями отправлялись на пристань, чтобы переправиться на Левбердон. Это был целый ритуал: горожане брали покрывала и солнечные зонтики, корзинки со снедью, и обязательно - алюминиевый бидон, который заправляли квасом из больших бочек, что стояли на углу каждого квартала, примыкающего к Дону...

     В начале «девяностых», с наступлением эпохи рыночных отношений, закончился и расцвет Ворошиловского пляжа. В городском бюджете просто не находилось денег, чтобы содержать эту большую территорию. «Старый катерок» стал нерентабелен, и перестал соединять берега Дона. Поржавели, начали заваливаться причальные мостки.

418     И тогда власти Ростова приняли решение передать городской пляж в управление одному из коммерческих банков, в надежде привлечь сюда частный капитал. Однако эта идея оказалась несостоятельной. Ростовчане-отпускники уже начали осваивать золотые пески Антальи и Барселоны, а на выходных садились в свои авто и отправлялись отдыхать на Должанскую косу или в Анапу.

     Городской пляж с каждым годом становился все менее востребованным, постепенно приходя в запустение. Образовался замкнутый круг: чтобы привлечь инвестиции в развитие территории, нужно, чтобы сюда приходили люди. А горожане не приходили сюда, потому что не было нормальных условий для отдыха. Оказалось, что и вода в Дону грязноватая, и течение слишком сильное, и ракушки на дне больно режут ноги.

419     Уже в «нулевых» годах пляж превратился в безлюдную зону. Парадоксально, но ростовчане предпочитали купаться в «парамоновских» родниках среди старинных развалин на правом берегу, чем приходить на левобережный песок, усеянный ракушками.

     Но самое печальное, что никаких основополагающих идей для развития этой территории, находящейся в самом центре южной столицы, по сути не было. Ростов все никак не мог перешагнуть через Дон. И вот шанс наконец выпал: все левобережье получило хороший импульс для развития благодаря строительству стадиона «Ростов Арена». Всего в Ростове 45 зеленых парков и скверов. Сорок шестой появился на левом берегу Дона, возле стадиолна "Ростов Арена". Он получил название "Левобережный".

     С его появлением и заканчивается история ростовского городского пляжа на левом берегу Дона.

420     От широкого песчаного пляжа осталась лишь узкая полоска, прилегающая к воде. Милый сердцам тысяч ростовчан старенький донской катерок из песни Константина Ундрова остается в прошлом. Левый берег Дона приобретает европейский урбанизированный облик, что, в общем, закономерно для центральной части современного российского мегаполиса.

24 ноября 2019
https://zen.yandex.ru/media/id/5d9f2abe98fe7900ad796f86/pro-don-i-levberdon-istoriia-rostovskogo-gorodskogo-pliaja-5db17ef48f011100aea1dc36

 

Исторические названия районов Ростова

 29    Наравне с такими известными районами, как Нахаловка и Богатяновка, в Ростове существовали и другие, которые уже практически забылись.

     История городских окраин мало изучена - отчасти из-за отсутствия источников, отчасти из-за некоего пренебрежительного к ним отношения. Попытаемся рассказать о том, что удалось найти.

     Ассенизационный хутор - существовал на Новом Поселении, его заселили ростовские ассенизаторы. Упразднен в 1949 году.

     Балабановские рощи - три крупных зеленых массива площадью до 110 га в районе станции Нахичевань-Донская, насаженные в конце XIX, начале XX веков (нынешний парк им. Н. Островского). Названы по имени знаменитого нахичеванского городского головы, инициатора и организатора посадки рощ.

     Батарейный двор - в 70-е годы XIX века находился по Степной (нынче - Красноармейская) улице, между тюрьмой и Новопочтовым (Подбельского-Соборным) переулком.

     Берберовка - район северо-восточной части Нахичевана, прилегавшей к Балабановским рощам и дачному поселку. Существовал еще один район с таким же названием в противоположной части города, район Рабочей площади, он был весной 1921 г. переименован в поселок Красный Город-Сад.

     Безымянная балка - таких на территории города было несколько. Одна из них дала назвавание поселку на северной окраине Нахичевана.

     Бессовестная слободка - ранее название Затемерницкого поселения. эта слободка селилась сама собой под городом, когда ещё мало обращали внимания на то, кто сюда приходил и селился. Она заселялась без всяких разрешений.

     Волошина косынка - участок городской земли на Темернике-Каменке, в районе городских дач.

     Гарбузкин сад - на месте Новопоселенского сада (он же парк им. Маяковского, он же парк Строителей. По преданию, во второй половине XIX века, сбоку Таганрогского проспекта был постоялый двор некого Гарбуза, и вроде бы заезжало туда больше народа, чем выезжало.

     Генеральная балка - грандиозное урочище на территории Ростова. Была названа по преданию, что в первой половине XVIII века здесь были базы (скотные дворы) генерала Краснощекого. Она пролегала с востока на запад по центру города и являлась его северной границей. По ней протекала мелководная речушка. использовавшаяся ростовцами как сточная канава, Лишь в конце XIX века эта балка была взята в трубу, и образовала первую в городе канализационную систему. Остатки балки хорошо сохранились на территории городского сада и в целом между Ворошиловским проспектом и Темерником, где каждая перпендикулярная Дону улица проходит через своеобразную яму.

     Гниловская - юго-западная окраина Ростова. Название от Гниловской станицы, бывшей Гнилой Тони, на берегу Мёртвогo Донца. Это одна из древнейших точек обитания людей в черте Ростова.

     Городище — 1. Местность по левому берегу Темерника при впадении в Дон. 2. Долина Темерника в нижнем течении (район Железнодорожного вокзала).

     Горячий край - окраина Нахичевани (31-я, 33-я линии). Кварталы, которые по количеству бандитов («вентерюшников», «серых») сделали бы честь самому Ростову-папе.

     Граница - обиходное название ростово-нахичеванской межи. Это слово фигурировало в официальных документах.

     Доломановка - ранее название Казачьей слободы возле крепости Святого Димитрия Ростовского. В обиходе название «Доломановка» жило до конца XIX века.

     Забалка - образовалась на северных склонах Генеральной балки.

     Земский городок - бараки, построенные Земгором (объединенным Союзом земств и городов) в 1915 году для военно-санитарных целей. Находился на городском выгоне в районе, рядом с городской рощей (сегодня Студенческий парк).

     На территории нынешнего Железнодорожного района располагались: поселок Зимовники (южнее Змиевской балки), хутор Семерники (район Нижней Гниловской), поселок Камышевахинский (в районе бывшего вертолетного поля), Ленгородок (район Лензавода между р. Темерник и ул. Трудящихся).

     Купеческая слобода (между Богатяновским спуском и Театральным проспектом) возникает в 50-е годы XVIII в. В 30-е годы XVIII века на правом берегу Дона, напротив Зеленого острова (между нынешними 1-й и 11-й линиями города) появляется рыболовецкий и чумацкий Полуденный (то есть южный) стан, ставший селением Полуденка. С ним и слилась Купеческая слобода.

     Прослышав о возможности заработать, на Дон двинулись жители городов центральной части России. Селились, где придется, делали землянки, ставили хатки без спроса у властей. Так выросла Богатяновка у Богатого источника.

     Лягушевка - (район Республиканской улицы и Сулинскогo переулка до реки Темерник) расположена напротив Лeнгородка на другой стороне реки. Поселок назывался так, потому что эта местность была низинной и болотистой. В ней с весны до осени слышались лягушечьи трели. Лягушевка первоначально была местом обитания рабочих дореволюционных кафельного и химического заводов.

     Территория между улицей Красноармейской и ипподромом в дореволюционные времена была северо-восточным краем тогдашнего Ростова. В середине XIX века эти прежде пустовавшие земли стали заселять отставные солдаты, служившие при Николае I, за что возникший поселок прозвали сначала Николаевским хутором. Позже знаменитый городской голова Байков отвел территорию Николаевского хутора под заселение для малоимущей ростовской бедноты. С тех пор бывший Николаевский хутор получил официальное название Байковский хутор - в честь этого самого головы. Но такое название хутора существовало только на бумаге. В народе же поселок за «хорошие» условия жизни быстро окрестили Собачьим хутором. Рядом с хутором располагались городские бойни, что привлекало большое количество собак.

     С востока поселок граничил с Нахичеванской межой, на севере он упирался в земли ипподрома, на северо-востоке - в скотобойни. Западная же граница Собачьего хутора проходила по переулку Ткачевскому (ныне - Университетский), вдоль христианского кладбища. Существовал хутор до середины девяностых годов ХХ века, пока его не снесли и не построили на его месте квартал особняков.

     Собачий хутор населяли разные люди. Ближе к ипподрому традиционно селились ростовские татары - сегодня здесь еще можно встретить отдельные дома, построенные по принципу «окна во двор». О татарском следе в истории этого района города напоминает и расположенная чуть выше ипподрома Туркестанская улица, на которой до сих пор находится мусульманская мечеть.

     Нынешняя улица Лермонтовская до 1885 года называлась Навозной - на ней проживали городские ассенизаторы. До Ермоловской улицы (ныне - Филимоновской) еще встречались двухэтажные здания доходных домов, в которых сдавались комнаты и углы. Дальше же начиналось царство одноэтажных саманных И деревянных домишек, флигелей и полуземлянок. Здесь, на крайнем северо-востоке Собачьего хутора, где теперь конечная остановка четвертого трамвая «Мясокомбинат», жили рабочие скотобоен и просто городские босяки. Что касается последних, то в Собачьем хуторе их всегда было много. Ходить по здешним улицам в темное время суток было небезопасно. За крутизну нравов поселок иногда называли «Нью-Йорком».

     В советское время Собачий хутор стали называть более благозвучно - поселок Мясокомбината. Хотя жизнь в нем от этого мало изменилась - до сих пор во многих домах отсутствует канализация. Постепенно старое название забылось, и теперь о нем не вспомнят даже старожилы.

     Новое поселение, на ростовском жаргоне - Нахаловка. В отличие от Бессовестной слободки этот район города не отделен от центра железной дорогой и речкой. Здесь застройка, поначалу так же весьма хаотическая, началась в 1860-е годы. В 1884 году городские власти решилась упорядочить застройку, благо, в отличие от Затемерницкого поселения, здесь был относительно ровный рельеф местности. И улицы можно было проложить строго параллельно и перпендикулярно друг другу. Часть домов, стоявших не на красной линии улиц, заставляли разобрать и перенести на другие участки. Вновь проложенные в виде прямоугольной сетки улицы имели по началу номерные названая - от Первой до Десятой.

     Нахаловка получила в 1885 году не только свой генеральный план, но и более благозвучное официальное название - Новое поселение.

     Специфические «традиции» жителей Нового поселения сохраняются до сих пор.

     Интересно Новое поселение и тем, что здесь практически не было разрушений в войну, а после нее почти не строили новых зданий. Прогулявшись по улицам этой части города, можно получить полное представление о том, каким был Ростов в конце XIX века.

     Олимпиадовка - район расположенный западнее 6-й Кольцевой улицы, и южнее Ботанического сада. Возник примерно в 1910-11 годах. откуда это название? Три больших участка земли за Темерником, из числа розданных в 8О-х годах XVIII века офицерам Димитриевской крепости, в конце 40-50-х годов XIX века перешли в собственность офицерской жены Олимпиады Гурьевой. В 1894 году купец Панченко купил эти участки. Желая заработать, он разбил их на 31 десятину (мелкие участки) и продал их рабочим и перекупщикам. Этим и объяснялась скученность и теснота на Олимпиадовке. В конце 1926 года Олимпиадовка переименована в «Красный Октябрь».

     На месте «Стеклянного городка» -на углу Красноармейской улицы и Ворошиловского проспекта - неподалеку от табачной фабрики, где раньше в хибарках вместо окон были вмазаны куски стекол, в 1931 году был построен «Дом-гигант № 1» - огромное здание с 24 подъездами. Квартиры со всеми удобствами в новом доме казались тогда новоселам настоящим чудом...

     В 3О-х годах построены «Дома-гиганты» на Ворошиловском проспекте и улице Профсоюзной. Все они воплощали идею домов-коммун, где рабочие и трудовая интеллигенция должны были жить со всеми удобствами, характерными для того времени. Вокруг них строились предприятия бытового обслуживания, школы и магазины. Моделью такой застройки являлись комплексы зданий под названием «Новый Быт». Один был построен на углу Красноармейской и Соколова, а другой на улице Суворова.

     На Нольной улице также существуют подобные здания, образуя квартал Водников. они особенно эффектно смотрятся со стороны сохранившихся еще с дореволюционных времен трущоб, расположенных ниже Театральной площади.

     Черным городом называлась вся центральная часть поселка Сельмаш, где сейчас находится кинотеатр «Юбилейный», машиностроительный техникум. Называлась потому что здесь стояли длиннющие бараки, и они были крыты черным рубероидом.

     Притоны старого Ростова размещались вблизи Дона на Таганрогском и Большом проспектах (Буденновский и Ворошиловский), а также на окраинах Нахичевана. Среди самых известных «наливаек» Ростова: «Окаянка» и «Гаврюшка» (в районе нынешней площади Советов), «Полтавцевка» (на углу Ворошиловского и Социалистической), «Прохоровка» (на углу Тургеневской и Ворошиловского).

     Представители криминального мира жили в многочисленных ростовских трущобах с их ночлежками и «наливайками». Их строили из досок, пол был чаще всего земляной, водка стоила 10 копеек за стакан, ночлег - 5 копеек. Порой в одном бараке вповалку на полу спали до 500 человек.

     Злачным местом также считалось Затемерницкое поселение (район за мостом на проспекте Стачки), где жили рабочие. Но больше всего слава опасного поселения закрепилась за Богатяновкой (Кировский проспект): здесь были питейные заведения, притоны, игорные дома. Именно благодаря этому бандитскому островку город получил прозвище Ростов-папа. Даже днем здесь было опасно появляться. Богатяновка была окраиной - здесь ближе к Дону ютилась беднота, а выше по Богатяновскому спуску жили герои криминального мира и стояла тюрьма. Впрочем, она и сейчас на своем месте.

(Бибикова Е.Ю., Бибиков Ю.А. Забытые названия улиц Ростова; В. Сидоров. Энциклопедия)
https://big-rostov.ru/bolshoj-rostov/istoriya/rostov-vchera-segodnya-zavtra/istoricheskie-nazvaniya-rajonov-rostova/27.12.2018

 

Как отмечали Пасху в Нахичевани

     264Недавно моя знакомая краевед Оксана Мордовина прислала мне карикатуру, которая была опубликована в газете «Приазовский край», в марте 1914 года. Карикатура называлась «Ростово-Нахичеванская весенне-пасхальная идиллия». На ней изображены ростовцы и нахичеванцы, которые братаются друг с другом, целуются, дарят друг другу крашеные яйца. Ростовцы бьют в колокола, нахичеванские армяне играют на своих национальных инструментах. Действительно, идиллия. Кстати, подобные гулянья проходили на ростово-нахичеванской меже (границе). Ныне это Театральная площадь. Конечно, это карикатура. Но она заставила меня вспомнить, как отмечали Пасху в Нахичевани.

      Надо сказать, что один из самых почитаемых праздников у донских армян была Пасха. К ней готовились в течение всего поста. С вербного воскресенья армяне усиленно начинали посещать церковные службы на Страстной неделе. К Пасхе хозяйке начинали усердно готовиться. Прежде всего, занимались чисткой жилищ, а также побелкой потолков и стен, мыли окна, рамы, стекла. Словом шла генеральная уборка во всех нахичеванских домах. Страстная неделя начиналась стиркой белья и глажением, а со среды начинали печь так называемые «псатыри», различные фигурные печенья к чаю. В четверг пекли куличи, а в пятницу красили яйца в красные и розовые цвета.

      Как пишет в своих воспоминаниях Келле-Шагинов «Моя единственная жизнь»: «В субботу обед такой же, как на заговенье, перед Рождеством, причём кроме того заготовляются блюда и на пасхальные дни, мясное(чего на субботу не разрешается). На первый день, главным образом ставится на стол жареный цельный молодой барашек, начинённыё рисом и кишмишем, а также зажаренный индюк и прочие мясные блюда для обеда первых дней Пасхи, когда печь топить в кухне не принято».

      На Пасху все в Нахичевани поздравляли друг друга с Праздником, с Христовым Воскресеньем. На столах в нахичеванских домах лежали красные яйца, зернистая черная икра, пироги, рыбный суп, жареная осетрина, вареники и другие явства.

      На Пасху нахичеванцы одевались в нарядные праздничные одежды. Приходили в дома священники и славили Христа. К вечеру начинались визиты родственников и знакомых, друзей. На стол подавали кофе, крашеные яйца, куличи.

      Приготовление пасхальных куличей – это было особым священнодействием для нахичеваенских хозяек. В доме нельзя было разговаривать, ходить и отвлекать хозяйку от приготовления куличей. Я помню, что когда моя бабушка готовила пасхальные куличи, то я даже не заходил на кухню, чтобы её не отвлекать. Возле печки нельзя было никому появляться. Вот так свято и трепетно относились нахичеванские хозяйки к приготовлению пасхальных куличей.

      Вот как пишет Ерванд Шахазиз о нахичеванских пасхальных традициях:

     «Яиц обычно красится много, потому что необходимы не только для разговенья в сочельник и украшения пасхального стола, но и для угощения гостей в первые две недели, последующие за Пасхой. У нахичеванцев распространилось мнение, что пасхальное яйцо держится очень долго, не портится».

      Надо сказать, что в Нахичевани к приготовлению еды всегда относились как к некоему священнодействию. Об этом очень хорошо написала в своих мемуарах известная советская писательница Мариэтта Шагинян. Она была родом из Нахичевани. И очень любила в детстве из Москвы приезжать «в уютный маленький Нор-Нахичевань». Она приезжала к своему деду по материнской линии, купцу 1-й гильдии Якову Матвеевичу Хлытчиеву, а также к своим многочисленным тётушкам. Вот как об этом она пишет: «Тетушек у нас было много, сразу не перечесть, и все повыходили замуж за местных богатеев, и у каждой был свой характер и свое отцовское приданное в 25 тысяч. Когда назывались в те годы фамилии самых именитых «первогильдных» армян, то наверняка они были дядями – мужьями маминых сестер: Джамгаров, Хатранов, Чикнаверов, Сагиров, Когбетлиев, Шилтов – банкирский дом, нефтяные промыслы, рыбные промыслы, нотариальная контора… Русское окончание фамилий показывало, что все они – из XVIII века, века Екатерины, когда армян-колонистов записывали на «ов».

      С большой любовью пишет Шагинян о городе своего детства, о Нахичевани и о той еде, которую ей приходилось готовить и кушать в этом армянском городе. Она щедро делится своими детскими впечатлениями с читателями:

     «Нахичеван был обособленный город, отделенный куском голой степи и мелкорослой искусственной рощей, называемой «Балабановской», от крупного портового Ростова-на-Дону. Нас потчевали армянскими блюдами – их иногда готовила и мать в Москве, - хранившими отзвук и вкус крымско-татарской кухни: мусаха, самса-хатлама. Были особые старухи, изготовлявшие лакомую закуску – язычки. Небольшой бараний язычок приготовлялся и в копченом виде, и в маринованном и был необычайно вкусен, особенно копченый, буро-алого цвета, когда с него аккуратно срезали кожицу и резали на тоненькие ломти. И еще одно лакомство: эрэшкик – плоская колбаса из копченого, с чесноком, бараньего мяса. Язычки мне больше никогда не случалось есть; эрэшкик претерпела изменения во вкусе и называется сейчас «сунджук», а вот татарские блюда из мучных ушков, начиненных ароматными травами с бараньим мясом, - хашик-берек (суп с ушками на кислом молоке) и татар-берек (блюдо с ушками в мацуне со сливочном маслом, посыпанные сверху толченым сухим чабрецом) и до сих пор изготовляют кое-где армянские хозяйки родом из крымских татар, и я никогда и нигде не ела ничего вкуснее. Еда в Нахичевани носила характер праздничный, почти эстетический».

      В Нахичевани Пасху всегда отмечали с размахом и очень торжественно. Как правило, за большим и праздничным столом собиралась вся семья - многочисленные родственники, дедушки, бабушки, тёти, дяди. Эти традиции были святы и бережно хранились даже в советские годы. По крайней мере, в нашей семье и в годы застоя отмечали Рождество и Пасху. Просто это не афишировалось. Итак, в старой Нахичевани очень почитали эти праздники. Хозяйки готовили праздничные блюда. Например, «гату». «Гата» - это сладкая булочка, в которую кладут начинку из мёда и ореха. К столу подавали «самсу» - пирожки, которые начинали, как и мясом, так и различными сладостями.

      И всё-таки самым необычным блюдом в кухне донских армян, на мой взгляд, являются пирожки с лебедой (или как армяне их называют, лапатаев бида). Мало кто из моих знакомых и друзей не армян мог себе представить, что лебеду можно кушать. Но я лично всем советую попробовать пирожки с лебедой. Поверьте, это очень вкусно!

      Многие традиции донских армян ушли в прошлое. Но и сейчас мы все от души и с радостью встречаем Новый год, Рождество и Пасху. А свежую «гату», «самсу» и теперь можно приобрести в продуктовых магазинах Чалтыря и Нахичевани.

 Георгий БАГДЫКОВ.

 

Как отмечали Пасху и другие праздники в Нахичевани-на-Дону

     Главными праздниками в Нахичевани были Рождество, Новый год, Масленица, Пасха, Хыдрелез (День Святого Георгия, отмечался 23 апреля по старому стилю), Вартевор (Вардавар или Преображение).

      265Один из самых почитаемых праздников у донских армян была Пасха. К ней готовились в течение всего поста. С вербного воскресенья армяне усиленно начинали посещать церковные службы на Страстной неделе. К Пасхе хозяйке начинали усердно готовиться. Прежде всего, занимались чисткой жилищ, а также побелкой потолков и стен, мыли окна, рамы, стекла. Словом шла генеральная уборка во всех нахичеванских домах. Страстная неделя начиналась стиркой белья и глажением, а со среды начинали печь так называемые «псатыри», различные фигурные печенья к чаю. В четверг пекли куличи, а в пятницу красили яйца в красные и розовые цвета.

     Как пишет в своих воспоминаниях Келле-Шагинов «Моя единственная жизнь»: «В субботу обед такой же, как на заговенье, перед Рождеством, причём кроме того заготовляются блюда и на пасхальные дни, мясное(чего на субботу не разрешается). На первый день, главным образом ставится на стол жареный цельный молодой барашек, начинённыё рисом и кишмишем, а также зажаренный индюк и прочие мясные блюда для обеда первых дней Пасхи, когда печь топить в кухне не принято».

     На Пасху все в Нахичевани поздравляли друг друга с Праздником, с Христовым Воскресеньем. На столах в нахичеванских домах лежали красные яйца, зернистая черная икра, пироги, рыбный суп, жареная осетрина, вареники и другие явства.

     На Пасху нахичеванцы одевались в нарядные праздничные одежды. Приходили в дома священники и славили Христа. К вечеру начинались визиты родственников и знакомых, друзей. На стол подавали кофе, яички, куличи, в том числе сырные пасхи.

     Приготовление пасхальных куличей – это было особым священнодействием для нахичеваенских хозяек. В доме нельзя было разговаривать, ходить и отвлекать хозяйку от приготовления куличей. Я помню, что когда моя бабушка готовила пасхальные куличи, то я даже не заходил на кухню, чтобы её не отвлекать. Возле печки нельзя было никому появляться. Вот так свято и трепетно относились нахичеванские хозяйки к приготовлению пасхальных куличей.

      Вот как пишет Ерванд Шахазиз о нахичеванских пасхальных традициях:

     «Яиц обычно красится много, потому что необходимы не только для разговенья в сочельник и украшения пасхального стола, но и для угощения гостей в первые две недели, последующие за Пасхой. У нахичеванцев распространилось мнение, что пасхальное яйцо держится очень долго, не портится».

      Но и, конечно, многие нахичеванцы делали матах. Хочу пояснить, что значит матах. Матах – это обрядовая традиция, существующая именно в Армянской Апостольской Церкви. Дословно матах означает «Вознести соль» («матуцанел» - вознести и «ах»-соль). Хочу сразу сказать, что матах – это не жертвоприношение как думают многие. В Армянской Апостольской Церкви нет никаких жертвоприношений! Главный смысл матаха – это дар Богу, через сотворение милостыни бедным, пожертвования. Совершая матах в виде благотворительной трапезы, либо в виде раздачи мясо животного близким или нуждающимся. Для совершения матаха необходимо животное, которое должно быть особью мужского пола (ягненок, бычок, голубь или петух) и соль. Кстати, у армян традиционен и символический матах, когда голубь просто выпускается в небо.

      Поскольку матах – это не кровное жертвоприношение, то роль священнослужителей сводится лишь к освящению приносимой жертвотелем соли. То есть Армянской Апостольской Церковью благословляется не само животное, а именно соль. Именно соль очищает животное. Именно этой солью кормится животное (например, молодой барашек), а после забоя мясо варится в воде, приправленной именно этой солью. Ничего кроме соли к мясу не добавляется. Важно отметить, что вместо мяса животного может совершено любое другое пожертвование. Например, можно пожертвовать бедным хлеб, одежду, деньги. Это тоже матах. То есть смысл матаха – это пожертвование бедным и близким. Смысл матаха прежде всего в милосердие и в благотворительности. Ведь тот, кто совершает матах, падает хлеб насущный неимущим и тем самым исполняет заповедь. Другими словами, для нахичеванцев Пасха была одним из самых важных христианских праздников. Несмотря на лишения, невзгоды донские армяне всегда отмечали светлый праздник Пасхи.

      Надо сказать, что в Нахичевани к приготовлению еды всегда относились как к некоему священнодействию. Об этом очень хорошо написала в своих мемуарах известная советская писательница Мариэтта Шагинян. Она была родом из Нахичевани. И очень любила в детстве из Москвы приезжать «в уютный маленький Нор-Нахичевань». Она приезжала к своему деду по материнской линии, купцу 1-й гильдии Якову Матвеевичу Хлытчиеву, а также к своим многочисленным тётушкам. Вот как об этом она пишет: «Тетушек у нас было много, сразу не перечесть, и все повыходили замуж за местных богатеев, и у каждой был свой характер и свое отцовское приданное в 25 тысяч. Когда назывались в те годы фамилии самых именитых «первогильдных» армян, то наверняка они были дядями – мужьями маминых сестер: Джамгаров, Хатранов, Чикнаверов, Сагиров, Когбетлиев, Шилтов – банкирский дом, нефтяные промыслы, рыбные промыслы, нотариальная контора… Русское окончание фамилий показывало, что все они – из XVIII века, века Екатерины, когда армян-колонистов записывали на «ов».

      С большой любовью пишет Шагинян о городе своего детства, о Нахичевани и о той еде, которую ей приходилось готовить и кушать в этом армянском городе. Она щедро делится своими детскими впечатлениями с читателями: «Нахичеван был обособленный город, отделенный куском голой степи и мелкорослой искусственной рощей, называемой «Балабановской», от крупного портового Ростова-на-Дону. Нас потчевали армянскими блюдами – их иногда готовила и мать в Москве, - хранившими отзвук и вкус крымско-татарской кухни: мусаха, самса-хатлама. Были особые старухи, изготовлявшие лакомую закуску – язычки. Небольшой бараний язычок приготовлялся и в копченом виде, и в маринованном и был необычайно вкусен, особенно копченый, буро-алого цвета, когда с него аккуратно срезали кожицу и резали на тоненькие ломти. И еще одно лакомство: эрэшкик – плоская колбаса из копченого, с чесноком, бараньего мяса. Язычки мне больше никогда не случалось есть; эрэшкик претерпела изменения во вкусе и называется сейчас «сунджук», а вот татарские блюда из мучных ушков, начиненных ароматными травами с бараньим мясом, - хашик-берек (суп с ушками на кислом молоке) и татар-берек (блюдо с ушками в мацуне со сливочном маслом, посыпанные сверху толченым сухим чабрецом) и до сих пор изготовляют кое-где армянские хозяйки родом из крымских татар, и я никогда и нигде не ела ничего вкуснее. Еда в Нахичевани носила характер праздничный, почти эстетический».

      Интересно описывает Шагинян, как в Нахичевани готовили армянские пельмени (берек): «Для изготовления береков привлекалась вся женская половина дома, в том числе и дети. Помню, как нам под самый подбородок повязывали огромные полотенца, заставляли мыть щеткой руки и ногти и только после этого допускали к кухонному столу, где на подносе аккуратно резалось приготовленное тесто на части. Потом эти части раскатывались длинными столбиками, столбики делились на кусочки, а кусочки плоско приминались пальцами, и опрокинутая рюмка, нарезала из них острыми своими краями ровные кружочки, не толще обычного картона. На эти кружочки накладывались щепотки заранее приготовленного фарша, и только потом дело передавалось в руки детей и семейных доброхотцев; мы с огромной осторожностью, благоговея, закрывали и защипывали эти начиненные кружки сверху, в особого типа круглую маленькую розетку-ушко. Так никогда не делаю пельменей, защипанных с одного боку. Бывало мать достанет из многочисленных жестянок со всякими сухими ароматами – шафраном, корицей, лавровым листом – несколько черных гвоздичек и поручает нам, детям, воткнуть их в ушки, да так, чтобы снаружи не видно, - чтоб «принести счастье» тому, кому выпадет за столом это ушко. Число таких гвоздичек всегда бралось вдвое меньше приглашенных к столу».

      Мариэтта Шагинян оставила после себя подробное описание кухни донских армян. Она объясняет, почему так подробно описывает особенности приготовления армянских пельменей: «Я описываю так подробно эту процедуру, потому что позднее она мне много раз припоминалась, когда я раздумывала над лучшими методами педагогики. Труд может показаться скучным. Но если кто-то перед вами делает свой труд обаятельно, труд становится заразительным. Дети начинают хотеть: и я! и я! дайте попробовать! И пробуют со стиснутым ртом, с затаенным дыханием, с наслаждением в глазах и в пальцах – так надо учить!»

      До октябрьской революции 1917 года праздников в Нахичевани было много. В.Смирнов в своей книге в своей книге «Летопись Нахичевани-на-Дону» приводит уникальные воспоминания известного общественного деятеля Нахичевани Келле-Шагинова. Интересно описывает Келле-Шагинов как праздновались именины: «Именины же праздновались очень торжественно. Заказывалась обедня, затем панихида по родителям. Из церкви священники приходят на чай домой. Затем начинаются визиты мужчин с 11 ч. до 2-х, родственников и знакомых. В зале накрыт стол со всевозможными закусками, винами и водками, в 12 часов – пирог, а до того подают кофе. После ухода родственников, хозяйка, провожая, просит вечером пожаловать со всей семьёй… Вечером в 8 часов собираются, все рассаживаются, - мужчины отдельно, женщины отдельно, подаётся чай, который пьют, держа на руках блюдца…. Хозяева стараются всех усадить, чтобы не было скучно, мужчинам разносят пунш, женщинам – варенья, конфеты и пр. Затем открывается закусочный стол, к которому подходят сперва мужчины, а потом женщины. Вечер заканчивается ужином к 3-4 утра. К чаю подавались сухари домашнего приготовления и кренделя, густо посыпанные сахарной пудрой, лимон или сливки. Варенье к чаю не полагалось. А по окончании чая, начинали разносить всем варенья в таком порядке: по два сорта на подносе, причём, обычно каждый брал один сорт ложкой прямо в рот, а не в блюдечко. Сперва варенье из роз и вишен, потом, во вторую очередь – крыжовник и абрикос, а в третью очередь – груша и айва, в 4-ю очередь, апельсиновое и цедра или лимонное. Затем соты (медовые) и каймак. Затем «хурабья и бадемов мезе», домашнего изделия, состоящие из муки, масла, сахара и из миндаля и яичного белка, особого приготовления пирожные. После этого – конфеты на большом подносе врассыпную: леденцы, мармелады, карамели разные с картинками. Конфеты обыкновенно гости брали и в карман, говоря, что это детям, это сплошь и рядом считалось в порядке вещей».

      Я, как врач, после прочитанных этих воспоминаний был в ужасе от такого количества сладкого, которое поедали мои предки. Но на этом их праздничные блюда не заканчивались. Вот как Келле-Шагинов описывает торжественный ужин нахичеванской семьи: «Ужин состоял всегда из отваренной осетрины, которая подавалась в горячем виде, или отварной индейки, жареное из птиц – куры или утки, или барашек, начинённый пловом, или шашлык. А если первое из индейки, то второе – рисовый плов с кишмишом и миндалем. На сладкое подавался пудинг или желе, а позже появились пломбиры или мороженое. Затем фрукты: яблоки, груши, апельсины».

      Особо следует отметить, что нахичеванские мужчины знали толк и в спиртном. Вот как об этом пишет Келле-Шагинов: «Мужчины вначале пили водку, а за ужином – вино, мадеру, херес, и больше всего – Санторинское, которое привозилось греками, донские вина: цимлянское, раздорское и проч. Дамам подавалось только сладкое – кизлярское или прасковейское вино, каковое вкушали неполную рюмку по обычаю… До ужина мужчинам подавали пунш, состоящий из трети стакана кипятка с сахаром и лимоном, в который подливали ром по вкусу. Таких пуншей подносили без конца до ужина, по числу пуншей ценилось и достоинство вечера. У богачей приглашался на вечер играть оркестр на именинах и устраивались танцы».

      Когда я был маленьким мальчиком, то помню нахичеванских стариков, которые любили вспоминать подобные посиделки. У них было любимое выражение «кутить». «Как хорошо мы кутили!» - любили вспоминать они.

     Что ж, как видим, нахичеванцы, действительно любили погулять, особенно вкусно поесть.

      В кухне донских армян есть блюда, которые не готовят в Армении. Они присуще только донским армянам. Есть блюда, которые пришли в кухню донских армян от других народов, но стали для них родными. Почему-то в Нахичевани традиционно любили пить калмыцкий чай. Вот как об этом пишет известная советская писательница Мариэтта Шагинян: «Была ещё одна замечательная пищевая традиция у нахичеванцев, которая глубокими корнями уходит в древность. Часто вечером мать приглашала своих сестёр (или они - нас) на калмыцкий чай. Аромат его из кухни пропитывал все комнаты. Тетушка приходила чинно, в платьях для «выхода», снимали шляпки, приколотые к причёске длинной шляпной булавкой, и оставляли их в гостиной на столе. А в кухне кипятился в большом котле кирпичный чай, круглыми плоскими плитами продававшийся фирмой Высоцкого. Он потом процеживался, смешивался – половина на половину – с молоком, и в большой миске его приносили в столовую. А в столовой уже сидели за столом тётушки, перед каждой стояла небольшая, без ручки, чашка, подобная узбекским для кокчая, и было свежее, со слезой, сливочное масло, солонки с солью, горка особых песочных сухариков без сахара, - пили калмыцкий чай, посолив его, опустив в чашку немного масла и похрустывая меж питьём рассыпчатыми сухариками. Нахичеванские врачи поощряли этот напиток, утверждая, что он продлевает человеческую жизнь. Кто знает, из каких степных далей, из-под какого ночного неба, от чьих пастушьих костров пришёл к нам этот удивительный чай, именовавшийся у армян калмыцким? В долине Арарата и в Ереване его не пьют. Тётки наши, разгораясь от питья, гортанно сыпали бесконечными рассказами и восклицаниями на армянском – нахичеванском диалекте».

      Вообще издревле этот чай пили кочевые народы: монголы, буряты, калмыки и другие. Он был верным спутником кочевников в экстремальных условиях. Монголы получали чай, торгуя с Китаем. Лучшие плантации Поднебесной поставляли ежегодно северному соседу элитные сорта спрессованного в брикеты зелёного чая. Со временем этот чай распространился среди народов Сибири, Средней Азии. Каждый из народов внёс что-то своё неповторимое в рецептуру приготовления чая. В нашей стране этот чай известен как калмыцкий. Донские армяне калмыцкий чай также считали своим напитком, внося в его приготовления особые рецепты и способы заварки. Всё это говорит о том, насколько тесно связаны культуры разных народов.

      Армянская кухня одна из древнейших в Закавказье и в Азии. Блюдам армянской кухни присуще острота и своеобразный пикантный вкус. Но кухня донских армян особая. Она несколько отличается от кухни исторической Армении, хотя и имеет массу общих черт. Но у донских армян есть особые блюда. Например, пирожки с лебедой. Это предмет особой гордости кулинаров, выходцев из донских армян. Также армяне очень любят самсу (пирожки с мясом). Раньше их пекли в специальных печах (пур или тондыр). И сейчас самсу и пирожки с лебедой вы сможете купить в продуктовых магазинах Чалтыря и других армянских сёл.

      В горячих блюдах традиционно много ингредиентов из теста. Например, хаших–берек. Как я уже писал, это не что иное как специфические армянские пельмени с мясом. Они небольшие по размеру, их подают с жареным луком, а также с кислым молоком. Ещё одно специфическое блюдо – салма. Салма – ароматические бантики из теста, которые подают с чесночным соусом, на основе кислого молока с обжаренным луком.

      Есть у донских армян и свои первые блюда. Например, тутмач абур – это лёгкий суп на кислом молоке с хрустящими подушечками из теста, или тан абур – также холодный суп на основе кислого молока, но только с зеленью и чесноком.

     Из сладких блюд донские армяне любят гату и пахлаву, также курабье (или хурабья).

      И всё-таки самым необычным блюдом в кухне донских армян, на мой взгляд, являются пирожки с лебедой (или как армяне их называют, лапатаев бида). Мало кто из моих знакомых и друзей не армян мог себе представить, что лебеду можно кушать. Но я лично всем советую попробовать пирожки с лебедой. Поверьте, это очень вкусно!

      В Нахичевани Новый год и Рождество всегда отмечали с размахом и очень торжественно. Как правило, за большим и праздничным столом собиралась вся семья - многочисленные родственники, дедушки, бабушки, тёти, дяди. Эти традиции были святы и бережно хранились даже в советские годы. По крайней мере, в нашей семье и в годы застоя отмечали Рождество и Пасху. Просто это не афишировалось. Итак, в старой Нахичевани очень почитали эти праздники. Хозяйки готовили праздничные блюда. Например, «гату». «Гата» - это сладкая булочка, в которую кладут начинку из мёда и ореха. К столу подавали «самсу» - пирожки, которые начинали, как и мясом, так и различными сладостями. Готовился также «каханд». Его приготовляли из мёда и жареного ореха. Мёд взбалтывали столько, что он белел, а затем в него бросали жареный и очищенный орех. Всё это смешивали вместе, наливали в красивый сосуд и ставили на праздничный стол. Готовился также пирог «тари». Его приготовляли так, что на нём было видно несколько частей и ответвлений. Число этих частей или веток бывает двенадцать. Столько же сколько месяцев в году или по числу домочадцев. Верх пирога украшали орехами, изюмом. В одну из частей пирога клалась монета. Пирог разрезался и распределялся между членами семьи. Кому выпадает монетка тому и будет счастье в наступающем году. Я помню, когда был маленьким, всегда в своём куске пирога искал её. И мне незаметно родители подкидывали монету, а я искренне верил, что мне очень везёт.

      Ерванд Шахазиз в своей книге «Новый Нахичеван и Новонахичеванцы» описывал, что в городе 31 декабря с утра до вечера дети ходили по домам и пели праздничные песни – «каландос» (или «галандос»). Им за это взрослые давали сладости, а также гату, самсу и деньги.

      Рождество донские армяне отмечали особо торжественно. Обязательно было посещение богослужения в церкви. На ужин сочельника, помимо блюд для разговенья после поста – рыбного холодца, жареной и варёной рыбы, обязательно готовился «кубати». «Кубати» - это пирог, состоящий из сорока листов теста, начинённой рыбой. Целый день нахичеванские хозяйки раскатывали эти сорок листов теста для пирога специальными тонкими скалками – «охлов». После того, как половина слоёв опрыскивается маслом и складывается друг на друга, на них посыпается мякоть жареной рыбы и лука и прикрывается всё это другой половиной опрысканной маслом и сложенной друг на друга слоёв, сверху смазывают яйцом и ставят в печь. Поверьте, это очень вкусно!

      Целый день в Рождество в армянских церквях идут богослужения. Особо трепетно донские армяне относились к освящённой воде. Её хранили круглый год в специальных чашах и употребляли как средство исцеления.

      Многие традиции донских армян ушли в прошлое. Но и сейчас мы все от души и с радостью встречаем Новый год, Рождество и Пасху. А свежую «гату», «самсу», «кубати» и теперь можно приобрести в продуктовых магазинах Чалтыря и Нахичевани.

Георгий БАГДЫКОВ.

 

Как в Нахичевани отмечали Новый год и Рождество

    260 В Нахичевани Новый год и Рождество всегда отмечали с размахом и очень торжественно.

      Как правило, за большим и праздничным столом собиралась вся семья – многочисленные родственники, дедушки, бабушки, тети, дяди. Эти традиции были святы и бережно хранились даже в советские годы. По крайней мере, в нашей семье и в годы застоя отмечали и Рождество, и Пасху. Просто это не афишировалось.

     Итак, в старой Нахичевани очень почитали эти праздники. Хозяйки готовили праздничные блюда. Например, гату. «Гата» – это сладкая булочка, в которую кладут начинку из меда и ореха. К столу подавали самсу – пирожки, которые начиняли как мясом, так и различными сладостями. Готовился также каханд. Его приготовляли из меда и жареных орехов. Мед взбалтывали так, что он белел, а затем в него бросали жареные очищенные орехи. Все это смешивали вместе, наливали в красивый сосуд и ставили на праздничный стол.

      261Готовился также пирог тари. Его приготовляли так, что на нем было видно несколько частей и ответвлений. Число этих частей или веток бывает двенадцать. Столько же, сколько месяцев в году, или по числу домочадцев. Верх пирога украшали орехами, изюмом. В одну из частей пирога клалась монета. Пирог разрезался и распределялся между членами семьи. Кому выпадает монетка – тому и будет счастье в наступающем году.

     Я помню, когда был маленьким, всегда в своем куске пирога искал ее. И мне незаметно родители подкидывали монету, а я искренне верил, что мне очень везет.

      Ерванд Шахазиз в своей книге «Новый Нахичеван и новонахичеванцы» описывал, что в городе 31 декабря с утра до вечера дети ходили по домам и пели праздничные песни – «каландос» («галандос»). Им за это взрослые давали сладости, а также гату, самсу и деньги.

      Рождество донские армяне отмечали особо торжественно. Обязательно было посещение богослужения в церкви. На ужин сочельника, помимо блюд для разговенья после поста – рыбного холодца, жареной и вареной рыбы, обязательно готовился «кубати» («губаты»).

     «Кубати» (или «губаты») – это пирог, состоящий из сорока листов теста, начиненного рыбой. Целый день нахичеванские хозяйки раскатывали эти сорок листов теста для пирога специальными тонкими скалками – «охлов». После того как половина слоев опрыскивается маслом и складывается друг на друга, на них посыпается мякоть жареной рыбы и лук, и прикрывается все это другой половиной опрысканных маслом и сложенных друг на друга слоев, сверху смазывают яйцом и ставят в печь. Поверьте, это очень вкусно!

      262А еще донские армяне любили на праздники готовить пельмени. Армянские пельмени (береки) – по размеру очень маленькие.

      Интересно описывает Шагинян, как в Нахичевани готовили армянские пельмени: «Для изготовления береков привлекалась вся женская половина дома, в том числе и дети. Помню, как нам под самый подбородок повязывали огромные полотенца, заставляли мыть щеткой руки и ногти и только после этого допускали к кухонному столу, где на подносе аккуратно резалось приготовленное тесто на части. Потом эти части раскатывались длинными столбиками, столбики делились на кусочки, а кусочки плоско приминались пальцами, и опрокинутая рюмка, нарезала из них острыми своими краями ровные кружочки, не толще обычного картона. На эти кружочки накладывались щепотки заранее приготовленного фарша, и только потом дело передавалось в руки детей и семейных доброхотцев; мы с огромной осторожностью, благоговея, закрывали и защипывали эти начиненные кружки сверху, в особого типа круглую маленькую розетку-ушко. Так никогда не делаю пельменей, защипанных с одного боку. Бывало мать достанет из многочисленных жестянок со всякими сухими ароматами – шафраном, корицей, лавровым листом – несколько черных гвоздичек и поручает нам, детям, воткнуть их в ушки, да так, чтобы снаружи не видно, - чтоб «принести счастье» тому, кому выпадет за столом это ушко. Число таких гвоздичек всегда бралось вдвое меньше приглашенных к столу».

     Мариэтта Шагинян оставила после себя подробное описание кухни донских армян. Она объясняет, почему так подробно описывает особенности приготовления армянских пельменей: «Я описываю так подробно эту процедуру, потому что позднее она мне много раз припоминалась, когда я раздумывала над лучшими методами педагогики. Труд может показаться скучным. Но если кто-то перед вами делает свой труд обаятельно, труд становится заразительным. Дети начинают хотеть: и я! и я! дайте попробовать! И пробуют со стиснутым ртом, с затаенным дыханием, с наслаждением в глазах и в пальцах – так надо учить!»

     263 Особо следует отметить, что нахичеванские мужчины знали толк и в спиртном. Вот как об этом пишет в своих воспоминаниях известный общественный деятель конца девятнадцатого – начало двадцатого столетия Келле-Шагинов:

     «Мужчины вначале пили водку, а за ужином – вино, мадеру, херес, и больше всего – Санторинское, которое привозилось греками, донские вина: цимлянское, раздорское и проч. Дамам подавалось только сладкое – кизлярское или прасковейское вино, каковое вкушали неполную рюмку по обычаю… До ужина мужчинам подавали пунш, состоящий из трети стакана кипятка с сахаром и лимоном, в который подливали ром по вкусу. Таких пуншей подносили без конца до ужина, по числу пуншей ценилось и достоинство вечера».

      Когда я был маленьким мальчиком, то помню нахичеванских стариков, которые любили вспоминать подобные посиделки. У них было любимое выражение «кутить». «Как хорошо мы кутили!» - любили вспоминать они.

      Что ж, как видим, нахичеванцы, действительно любили погулять, особенно вкусно поесть.

      Целый день в Рождество в армянских церквях идут богослужения. Особо трепетно донские армяне относились к освященной воде. Ее хранили круглый год в специальных чашах и употребляли как средство исцеления.

     Многие традиции донских армян ушли в прошлое. Но и сейчас мы все от души и с радостью встречаем Новый год и Рождество. А свежую «гату», «самсу», «кубати» («губаты») и теперь можно приобрести в продуктовых магазинах Чалтыря и Нахичевани.

 Георгий БАГДЫКОВ.

 

.