rerererererererere

Ростов - город
Ростов -  Дон !

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Теги
Russian Arabic Armenian Azerbaijani Basque Belarusian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Croatian Czech Danish Dutch English Estonian Finnish French Galician Georgian German Greek Haitian Creole Hebrew Hindi Hungarian Icelandic Italian Japanese Korean Latvian Lithuanian Macedonian Malay Maltese Norwegian Persian Polish Portuguese Romanian Serbian Slovak Slovenian Spanish Swahili Swedish Thai Turkish Ukrainian Urdu Vietnamese Welsh Yiddish
Яндекс.Метрика

Стихотворение о Ростове

Рязанов В.В.

Валерий Рязанов - летописец искусства Ростова и Нахичевани

     90Я называю Валерия Васильевича Рязанова летописцем развития искусства и живописи Ростова и Нахичевани. Валерий Васильевич родился в 1940 году в Курской области, в селе Гостищеве. Там прошло все его детство. Но волею судеб Рязанов оказался в Ростове в 1954 году. Его отец был военнослужащим. Валерий Васильевич как-то рассказывал мне, что у нас на Дону он долго не мог привыкнуть к степному ландшафту, понять его поэтичность. Но поэтическая натура Рязанова со временем всем сердцем полюбила Донской край. Заслуженный работник культуры Российской Федерации, известный ростовский краевед и искусствовед Валерий Васильевич Рязанов является настоящим патриотом Ростова и Нахичевани и Донского края.

      Рязанов – Почетный член Нахичеванской-на-Дону армянской общины. Он написал уникальный труд «От первого приюта до наших дней. Из истории изобразительного искусства Нахичевани-на-Дону». Он вернул из забвения десятки имен выдающихся нахичеванских армянских художников. Именно благодаря Валерию Васильевичу Рязанову удалось сохранить, а затем при помощи Нахичеванской-на-Дону армянской общины реставрировать в Армении и вернуть к жизни картину известного нахичеванского художника Акима Ованесова под названием «Из века в век». Это полотно Ованесовым было написано в 1915 году. Важность этой картины в том, что она рассказывает о Геноциде армянского населения в Османской Турции 1915 года. Чтобы поднять вопрос о геноциде армян и осудить эти злодеяния Аким Ованесов впервые выставил картину в 1915 году в Нахичевани-на-Дону. Благодаря усилиям Валерия Васильевича Рязанова к 100-летию Геноцида армян картина была в Ереване отреставрирована. 24 апреля 1915 года это полотно было выставлено в столице Армении. Каждый ереванец мог увидеть эту легендарную картину, которая могла быть безвозвратна утеряна!

      В Правительстве Республике Армении высоко оценили просветительскую деятельность Валерия Васильевича Рязанова. Вклад Рязанова в популяризацию армянского искусства огромен. 24 февраля 2015 года, в день своего 75-летия, В. И Рязанов получил государственную награду Республики Армении – медаль «Аршил Горки». Аршил Горки – выдающийся армянский художник. Эту награду в торжественной обстановке Рязанову вручил исполнительный директор Нахичеванской-на-Дону армянской общины Сергей Михайлович Саядов. Валерию Васильевичу Рязанову была вручена также туристическая путевка в Армению. Но, к сожалению, по состоянию здоровья он не смог поехать в Армению. Зато этой путевкой смог воспользоваться сын Валерия Васильевича со своей женой. После этой поездки они в Музее русско-армянской дружбы презентовали фотоальбом.

      Фотографии, которые сделал Рязанов-младший со своей женой, показывали на большом экране и каждый посетитель Музея мог их увидеть. Скажу свое мнение – это не просто фотографии, рассказывающие об Армении, её архитектурных памятниках, церквях, природе. Это произведения искусства.

      Валерий Васильевич Рязанов был также награжден Золотой медалью Союза художников России «Василий Суриков». Он автор книг-монографий «Загадочный Восток в произведениях О.М. Лусегенова», «Первый иллюстратор «Тихого Дона» С.Г. Корольков». Не менее известна монография Рязанова о Д.С. Федорове и книга-альбом «Таганрогская картинная галерея».

      Валерий Васильевич Рязанов вспоминал, как ему посчастливилось встречаться в Ереване с уроженцем Донской земли, художником с мировым именем Мартиросом Сергеевичем Сарьяном. Рязанов рассказывал, что когда он впервые оказался в Армении, то ему показалось, что он уже хорошо знает эти места. По картинам Сарьяна. Как говорит Валерий Васильевич, именно такую Армению он знал раньше, «читая» сарьяновские солнечные поэмы в красках. По воспоминаниям Рязанова, когда он впервые встретился с Сарьяном, тот рисовал у себя в мастерской. Это было естественным – и в то же время поражало. В.В. Рязанов пишет в своих воспоминаниях «Поэмы в красках» («Донской временник»): «Казалось, что девяностодвухлетний человек, седой, как вершина воспетого им Арарата, никогда не выпускает кисти и карандаша из рук. Мы поняли, что эти инструменты – просто продолжение его руки…».

      По воспоминания Рязанова, когда Сарьян узнал, что Валерий Васильевич из Ростова, то обрадовался как ребенок. До последних своей жизни Сарьян искренне любил Ростов и родную ему Нахичевань.

      Интересно, что теперь Валерий Васильевич Рязанов любит нашу донскую природу до самозабвения. Хотя по началу, после приезда на Дон, он не мог ее понять. Но с годами полюбил всей душой и сердцем. Ведь недаром его любимые писатели – это Паустовский, Пришвин, Казаков. Рязанов говорит, что чувство природы и чувство искусства очень близки. Когда Валерий Васильевич болеет, то читает рассказ Паустовского «Прощание с летом». Потому что в нем «краски не вянут».

      В квартире у Рязанова живут птицы. Он любит наслаждаться их пением. Эта райская музыка, говорит он. А еще Валерий Васильевич любит китайскую поэзию. Много ли у нас в Ростове сегодня знатоков китайской поэзии?

      Об удивительно добром, светлом, эрудированном и талантливом искусствоведе Валерии Васильевиче Рязанове можно говорить долго. Я знаю, что он готовит к переизданию свою книгу «От первого приюта до наших дней», которая стала уже настольной у многих любителей истории Ростова и Нахичевани. Поэтому Валерию Васильевичу Рязанову я хочу пожелать здоровья и удачи в его нелегком, но очень важном труде.

Георгий БАГДЫКОВ.

 

Тимофеев А.В.

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ ТИМОФЕЕВ

ДОНСКОЙ ХУДОЖНИК

     Очень образно о творческом процессе сказал один китайский художник прошлых столетий: «Рисуя ветку, надо слышать, как свистит ветер». Первое ощущение, которое испытываешь от знакомства с живописью Александра Тимофеева — это бурный напор свежего ветра странствий. Вот лишь некоторые названия его работ: «Низовка штормовая», «Курильское ожерелье», «Среди смерчей», «Напевы моря»... А так значатся в каталогах его выставок большие тематические сериалы произведений: «Азовщина», «Поэма о земле Дона», «Снега России», «Кавказ, Крым», «Дальний Восток, Курилы». Все это автором исхожено, изъезжено, пройдено водными путями или прочитано.

     Когда родился Александр Тимофеев — художник, чья жизнь и творчество органично слились со стихией природы? Может быть, с раннего детства, когда впервые взял в руки карандаш, чтобы остановить удивившие его мгновения жизни? А может быть, в годы работы метеорологом?

     В 1946 году Александр поступил в Ростовское художественное училище, где наибольшее влияние на него оказал Т. П. Семенов — ученик знаменитого русского живописца Константина Коровина.

     Помимо учебы много свободного времени Александр проводил в залах музея изобразительных искусств, который в те годы занимал 2-й этаж художественного училища и где можно было часами вникать в тайны жизни природы в пейзажах Левитана или, забыв о времени, быть завороженным артнабизмом кисти Коровина, Архипова.

     Потом был Московский художественный институт им. В. И. Сурикова, оконченный Тимофеевым по творческой мастерской академика живописи Д. К. Могальского, и начался самостоятельный путь в то волнующее неведомое, что зовется искусством. На эту дорогу Александр Тимофеев вступил еще до учебы в Москве, когда начал осваивать и постигать поэзию земли, на которой он живет. Стоит вглядеться в его работы «Теплая земля», «Землица», «Земные заботы», чтобы убедиться — вот кто упоенно ее пишет! Земля у него — всегда основа жизни, она дышит напряженно, дыбится, вплескивая синие озера, пропуская на своей груди меж холмов тугие излучины рек и пыльные нити дорог. Тема земли Тихого Дона, его старых казачьих станиц, степных лугов и пойм в творчестве Александра Тимофеева трактуется по-особому, как-то эмоционально пронзительно. По складу своего дарования Тимофеев в искусстве поэт-романтик. Тимофеев любит писать вешенскую землю, на которой он бывал много раз, где встречался с М. А. Шолоховым, а его подарок писателю полотно «Степные тюльпаны» и поныне висит в шолоховском доме. Наряду с пейзажами Александр Тимофеев работает над жанровыми и тематическими картинами. Чтобы собрать необходимый натурный материал к композиции «У моря Азовского» художник искал будущих своих персонажей среди рыбаков Ейска, Темрюка, Тамани. И в эти же 60-70-е годы, он пишет среднюю Россию (серия «Русское зодчество»), привозит большой цикл акварелей из Дагестана. А в 1972 году с начала весны и до поздней осени Тимофеев с этюдником на плече путешествовал по Дальнему Востоку, собирая впечатления о природе и жизни людей в горах Сихотэ-Алиня, в порту Находка, в таежном городе Арсеньеве, на островах Шикотан и Кунашир. Там он слышал тяжелое дыхание вулканов и на себе ощущал подземные толчки, выходил в Тихий океан, пережил не один шторм, а на следующий год его снова тянуло на этот пугающе яростный и притягательный край света. Дальний Восток интересен тем, — говорит Александр Тимофеев, — что там происходит утверждение человеческой личности во время контакта и столкновения ее с суровой стихией природы этого края. После этих поездок Тимофеев долго не мог прийти в себя и на материке все казалось теперь каким-то мелким, а многие человеки маленькими и тщеславными. Со слов самого художника, именно там, на Дальнем Востоке, к нему пришло понимание, какие есть в жизни и мире истинные ценности. Так родились полотна: «Угрюмый остров» «Кунашир. Вулкан Тятя», «Край света», «Религия красоты».

     Александр Тимофеев безусловно счастливый человек, он не понаслышке знает пятнадцать крупнейших рек России, видел семь морей и один океан, но чем измерить тот богатейший спектр впечатлений, который испытал художник за годы своих творческих поездок по городам и весям своей Родины?

Валерий Васильевич Рязанов

 

Его вдохновляла Россия

ЕГО ВДОХНОВЛЯЛА РОССИЯ

Семён Сергеевич Скопцов

     В 30-е годы в Ростовском художественном техникуме училось много талантливой молодёжи, которая преданно любила искусство. Это было время незабываемых вечеров, когда до рассвета, до самозабвения читали стихи, слушали музыку Рахманинова, говорили и спорили о гениях национальной культуры — Сурикове, Левитане, Серове, Коровине, Врубеле… А в 1939 году журнал «Искусство» в обзоре Первой Всесоюзной молодёжной выставки, открывшейся в Государственной Третьяковской галерее, опубликовал репродукцию с «Автопортрета», принадлежащего кисти тогда ещё никому в столице не известного студента первого курса Московского художественного института имени В. И. Сурикова ростовчанина Семёна Скопцова.

     Семён Сергеевич Скопцов родился в 1917 году в доме на перекрёстке улицы Красных Зорь и Богатяновского спуска, у самого берега Дона. Его семья состояла из 21 человека (у отца от первой жены было семь детей). Отец, столяр-краснодеревщик, умер от сыпного тифа в 1919 году, когда Семёну не исполнилось и двух лет. Умирали от тифа и дети. Для Скопцовых наступили тяжёлые времена, и семья переселилась к деду на Тургеневскую, в сырой подвал. Испытывавший с детства тягу к рисованию, Семён любил после душного подвала просиживать на набережной и наблюдать жизнь родной реки, парусники, колёсные пароходы… И, как скажет впоследствии Семён Сергеевич, «совершенно сознательно я выбрал в те годы профессию художника».

     В 1932 году Скопцов в поддёвке, в сапогах, в белой косоворотке и с копной давно не стриженных волос переступил порог Ростовского художественного техникума. Позже у него завяжется дружба с А. С. Чиненовым, А. И. Лактионовым, Н. Е. Тимковым, П. С. Келлером и другими впоследствии известными донскими художниками, и ещё более укрепится желание поступить в Ленинградскую Академию художеств, где уже учились Лактионов и Тимков.

     Но судьба сложились таким образом, что, испытав холод и голод в Ленинграде, Семён поехал в Москву, в Суриковский институт, однако опоздал к экзаменам. У секретаря, где он хотел забрать документы, к нему подошёл солидный человек в пенсне и сказал: «Я Игорь Эммануилович Грабарь. Не волнуйтесь, пойдёмте выбирать место для работы». Как потом выяснилось, известный российский художник П. П. Соколов-Скаля (автор «Таманского похода»), побывав на выставке в Ростове, рассказал корифею русского и советского искусства о талантливом юноше.

     Так, в начале своего творческого пути ему посчастливилось общаться с такими выдающимися мастерами российской культуры, как Игорь Грабарь, Сергей Герасимов, Константин Истомин, Александр Осмёркин... Первые годы самостоятельного творчества, наполненные поездками по России… Это было время радости общения с пейзажами Оки, Волги, когда формировались взгляды и взаимоотношения живописца с окружающим миром… Рождался художник-пейзажист с тонким поэтическим голосом. Затем — жизнь и работа в Сибири: в Иркутске Семён Сергеевич возглавлял Союз художников, преподавал, создавал ряд интересных портретных образов… После возвращения в Ростов художник много ездил по родному краю: станицы Раздорская, Мелиховская, хутор Пухляковский... Надолго осталась в памяти встреча с М. А. Шолоховым в Вёшенской, а вскоре был завершён большой холст «М. А. Шолохов среди земляков».

     В конце пятидесятых годов Семён Сергеевич работал в Доме творчества «Академическая дача», где ещё сохранялись русские деревни с рублеными избами, окружённые лесами, озёрами, где слышны были русские песни, будившие чистые, светлые чувства. Именно в этом краю созрела у художника мысль написать картину «Василий Андреев — собиратель народного фольклора».

     Мир для художника преобразился новым богатством красок, и даже воздух для него становится звонче и чище («Северная улица»). А сколько восхищения древнерусской архитектурой («Русская старина», «Музей русской старины», «Дворик музея»)!

     Особую поэтическую притягательность излучает «Донская герань» Скопцова. Эти цветы, вынесенные на улицу, очевидно, написаны были сразу после дождя, когда обновлённая природа встаёт перед человеком в первозданной свежести.

     Среди тематических холстов Скопцова, в которых ясно обозначена его гражданская позиция, выделяется антивоенный цикл. Это остродраматические композиции «Память», «Проклятье войне», «Мать», в которых воедино и крепко слились мысли и чувства людей разных поколений, чьи сердца и души до сих пор бередит и тревожит война.

     Скопцов — пожалуй, единственный из ростовских художников, создавший впечатляющую галерею портретов деятелей культуры Дона (А. Гарнакерьян, А. Рогачёв, С. Королёв, А. Артамонов, А. Ованесова и другие).

     Семён Сергеевич Скопцов был добрым, обаятельным и хлебосольным человеком, как и его супруга, художница Людмила Савельевна. Их дом принимал художников совершенно разных по творческим убеждениям. Скопцов любил читать свои стихи, в которых, бывало, звучали горькие сожаления о том, что не успел он свершить…

     Я нашёл на дороге

     Подкову —

     Чей-то конь

     Её обронил.

     И, в поверье уверовав

     Снова,

     Сам себя

     Обманул, обделил.

     Показалось,

     Что счастье рядом,

     Что никто

     Не обходит меня...

     Нет,

     В подкову верить

     Не надо.

     Если верить —

     Только в коня!

     Стихи Скопцова вошли в изданную в США антологию советской поэзии. Он был подлинным русским интеллигентом.

В. В. РЯЗАНОВ

 

Силин А.Д.

МАСТЕР ЭКСЛИБРИСА АЛЕКСАНДР СИЛИН

     Коллекционеры-книжники, разыскав в букинистическом магазине какое-либо редкое издание, иногда на внутренней стороне переплета обнаруживают наклеенный ярлычок в виде миниатюрного графического рисунка с именем прежнего владельца книги. И если этот рисунок несет в себе черты высокой художественности, а имя прежнего хозяина известно широко, а то и знаменито, то данное издание для библиофила становится вдвойне ценным. Выдающийся русский художник и историк искусства А. Н. Бенуа говорил, что «экземпляр книги, снабженный экслибрисом, теряет свой безличный характер, он становится известной «персоной».

     Книжный знак — экслибрис (с латинского — «из книг») в России появился в самом начале ХVIII в. и в своих первых образцах носил геральдический или гербовый характер. Расшифровывая в рисунке набор деталей и символов, можно было узнать каким титулом обладал владелец библиотеки, каких высоких милостей или наград он был удостоен или каков был его родовой девиз. В следующем XIX столетии, как и в начале XX в., доминируют декоративно-орнаментальные или сюжетные композиции, которые уже редко напоминают о сословии хозяина книги, но все больше рассказывают о его духовных интересах и привязанностях. Особо яркого развития в России экслибрис достигает на грани XIX и XX столетий, когда в этом жанре графики работали такие крупные русские художники, как А. Бенуа, К. Сомов, М. Добужинский, В. Фаворский, С. Чехонин и др.

     Что же касается Дона, то в плане затронутой нами темы сегодня хотелось бы вспомнить еще одно имя прекрасного художника, к сожалению почти забытого, но очень талантливо проявившего себя в жанре книжного знака еще в 20-е гг. Это широко известный в художественной среде Ростова первых десятилетий XX в. художник и искусствовед Александр Дмитриевич Силин (1883-1942). Его родиной была Москва, где он окончил гимназию и филологический факультет университета, но, будучи с юности увлеченным искусством, Силин получил еще и художественное образование в рисовальных классах Строгановского училища и частных школах известных русских живописцев — К. Ф. Юона и В. Н. Мешкова.

     В начале века репродукции с произведений А. Д. Силина можно было встретить в московских журналах «Золотое Руно», «Орфей», а «Весы» почти целиком посвятили работам художника один из своих номеров за 1907 год.

     В Ростове-на-Дону, продолжая заниматься творчеством как график и театральный художник, Александр Дмитриевич с 1918 г. ведет также активную педагогическую деятельность, читая лекции по истории мирового искусства и теории рисования в художественных школах, в Донском археологическом институте и в Северо-Кавказском университете. По свидетельству ростовских художников, учившихся у Силина, будучи человеком большой общей культуры и эрудиции, Александр Дмитриевич вызывал неизменное восхищение своими лекциями у аудитории.

     В начале 20-х гг. Силин-график много работает в области экслибриса, но увлечение историей книжного знака, очевидно, пришло к нему раньше. Об этом можно судить по вышедшему в 1918 г. в Петроградском книжном кооперативе «Петрополис» уникальном издании (всего 200 нумерованных экземпляров) «Книжные знаки». В нем кроме вклеенных экслибрисов приводятся очень ценные сведения по литературе, посвященной истории и эволюции экслибриса, а также информация об известных частных библиотеках второй половины XIX и начала XX столетия и о художниках, исполнявших для них экслибрисы. Вступительная статья к этому изданию подписана монограммой с инициалами Силина — «А. С.».

     В 1926 г. тиражом 250 экземпляров ростовская типография крайполиграфшколы издает небольшой альбом с экслибрисами самого Александра Дмитриевича. При знакомстве с ними сразу невольно обращаешь внимание на стилевую эрудицию их автора. В совсем небольшого размера графических листах, искусно выполненных пером и тушью, можно найти отголоски традиций европейской средневековой гравюры с ее основательной проработкой детали, с ритмическим филигранным штрихом и классическими персонажами своего времени — чернокнижником, алхимиком, Мефистофелем (знаки Ф. М. Удалова, П. В. Сивкова, А.С. Житомирского). А вот иной графический ход — изломанные нервные линии рисуют облик глубоко страдающего, внутренне надломленного одинокого Пьеро (из книг О. И. Сокрановича). Но есть среди знаков и подлинно лирические сюжеты, выполненные в ясной спокойной пластической манере, созвучной образному замыслу — передать атмосферу той эмоционально-эстетической среды, которая наиболее близка его герою (экслибрис Н. Г. Радопулос).

     Среди имен, встречаемых на книжных знаках А. Д. Силина, есть достаточно известные в прошлом на Дону, например, профессор А. М. Евлахов — член редколлегии газеты «Приазовский край» — автор обзорных статей и рецензий на художественные выставки; И. Б. Березарк — псевдоним литератора Ильи Борисовича Рысса, учившегося в Ростовском университете, знавшего Максимилиана Волошина и бывавшего у него в Коктебеле, а также экспонировавшего свои графические произведения на выставках Ростово-Нахичеванского-на-Дону Общества Изящных Искусств (1918 г.). В его знаке очерченные угловатыми силуэтами упоенно углубленные в чтение женские фигурки заставляют нас вспомнить экзальтированное искусство европейских художников-экспрессионистов начала XX века. Но надо полагать, автор экслибриса хорошо знал круг интересов и настрой душевных струн тех, для кого он создавал эти графические новеллы.

     Произведения А. Д. Силина представляли российское искусство экслибриса в 1928 г. на международной выставке в Лос-Анжелесе, в 1937 г. состоялась персональная выставка художника в Москве. В фондах Государственной Третьяковской галереи хранятся две графические работы Силина, в коллекции Ростовского областного музея изобразительных искусств также находится одно произведение этого разносторонне одаренного человека, сыгравшего свою заметную роль в истории художественной жизни нашего края.

Валерий Васильевич Рязанов

 

Хлебников С.Д.

МАЭСТРО КИСТИ

донской художник Станислав Дмитриевич Хлебников

     88Станислав Дмитриевич Хлебников родился в Ростове-на-Дону в семье железнодорожника. Ранние годы жизни прошли в доме напротив строившегося драмтеатра (теперь на месте того дома грандиозная стела, увенчанная богиней победы Никой). Потом – Туапсе, новое место работы его отца, а затем железнодорожная станция Попасная в Донбассе.

     1941-й. Отец отправился воевать и вскоре погиб, а мать со Стасиком и дочкой Светой отправились в Ростов. Но пока ехали (а ехали долго), город оккупировали немцы. Высадились в Новочеркасске.

     После окончания средней школы № 3 в 1949 году Станислав поступил в Новочеркасский политехнический институт на энергетический факультет. Он не только учился: рисовал, занимался спортом. Женился на студентке горно-геологического факультета и в год окончания института (1954) стал отцом. Молодого специалиста оставили работать на факультете.

     Хлебников прошёл все ступени роста вузовского преподавателя: аспирант – ассистент – старший преподаватель – доцент – профессор. Его фамилия значится в числе первых преподавателей организованной в 1953 году кафедры «Теоретические основы электротехники». Впоследствии он стал главным её методистом. Чтобы понять, в какой сложной области работал Хлебников, достаточно привести две работы – монографию «Моделирование и расчёты переходных режимов в цепях релейной защиты» (соавтор Э. В. Подгорный) и учебное пособие с грифом Минобразования РФ «Компьютерный расчёт стационарных режимов линейных электрических цепей». Слушатели курса отмечали способность Хлебникова доходчиво объяснять головоломный предмет, остроумие и демократичность преподавателя. Тут он был достойным преемником своего научного руководителя профессора Александра Дмитриевича Дроздова. Когда Станислав Дмитриевич стал профессором, я отметил это событие в приветственном четверостишии:

     Способнейший «птенец» Дроздова

     Достиг профессорских вершин.

     Маэстро кисти и живого слова

     На всё имеет свой аршин.

     89В Политехническом Хлебников приобщился к изобразительному искусству. В 1954 году при кафедре архитектуры была организована художественная студия. Руководил ею художник-педагог (впоследствии доктор педагогических наук) Георгий Васильевич Беда. Наряду со студентами стройфака (я был в их числе) в студию пришли студенты и других факультетов, в их числе Станислав, или просто Стас. Он только что завоевал звание чемпиона области по боксу, но почему-то забросил боксёрские перчатки и настолько серьёзно занялся рисунком и акварельной живописью, что через год принял участие в первой городской художественной выставке и стал напарником ассистента горфака (факультет механизации и автоматизации горных и строительных работ) Юрия Коженцева, выпускавшего знаменитую институтскую сатирическую стенгазету «Пылесос». И начал регулярно работать на пленэре. Этюды становились законченными пейзажами, натюрморты из учебных упражнений – оригинальными произведениями. Рост мастерства Хлебникова отмечали не только посетители выставок, но и профессиональные художники и искусствоведы. Не случайно цикл из семи листов «Храмы Новочеркасска» приобрёл в 1988 году Музей истории донского казачества – большая честь для самодеятельного художника, стимул к дальнейшему совершенствованию!

     Он регулярно участвовал в общеклубных и групповых выставках, трудился в правлении Городского клуба художников.

     В апреле 1993 года в Доме-музее М. Б. Грекова демонстрировалась персональная выставка Хлебникова. «Вы не увидите в его акварелях мрачных тонов, – писал журналист Н. Кисляков в «Донской речи» от 16 апреля 1993 года), – они светлы, они проникнуты любовью к городу и его окрестностям. Это солнечный художник, это неистребимый оптимист – таков он и в жизни».

     Официальное признание художник получил лишь в последние годы жизни. В 1997-м он стал лауреатом премии имени народного художника СССР Н. В. Овечкина, а через год его приняли в Союз художников России. В 1999 году в Ростове массовым тиражом вышел альбом акварелей «Мой Новочеркасск»: тридцать три цветные репродукции дают достаточное представление об уровне мастерства. Экземпляр альбома попал в Библиотеку Конгресса.

     Станислав Дмитриевич был интересным, остроумным собеседником, прекрасным оратором и публицистом. Университетская многотиражка «Кадры индустрии», городская газета «Знамя коммуны», её преемница «Донская речь», преобразованная потом в «Новочеркасскую неделю», публиковали статьи Хлебникова: он писал о необходимости воссоздать памятник Платову, о неблагополучной ситуации с окружающей средой, о возрождении казачьей столицы. И подчёркивал: «Мои родители, деды и прадеды родились и жили на Дону. Сам я уроженец Ростова и житель Новочеркасска, так что по «человеческим параметрам» вполне донской казак. Очень люблю наш край, его природу, историю, желаю, чтобы Новочеркасск возродился как уникальный город-памятник казачеству».

В. Н. Репников

 

.